Интересно, как бы поступили охранники малыша, если бы узнали, что он держит за руку клона? «Смотри, клон тебя заберет!» — любила угрожать мама, когда я баловался в детстве. Я долго их боялся. Всем известно: как только клонов выводят, их сразу стерилизуют. В обязательном порядке. Так что, видимо, клоны действительно иногда крадут детей — раз не могут заводить своих. Хотя я никогда не слышал о том, чтобы клон действительно украл ребенка, слухи об этом ходят постоянно.

Старшие дети заметили, как я направляюсь к малышу и клону. Должно быть, они решили, что я представляю для них потенциальную угрозу; стоило мне подойти поближе, как они мигом подхватили малыша и унеслись прочь.

Клон смотрела вслед убегающим детям, и на лице у нее появилось такое тоскливое выражение, что даже меня проняло. Может, слухи не врут и клоны в самом деле так отчаянно хотят родить детей, что готовы их красть?

Мы вместе вошли в жилой комплекс Центрального Парка. Приятно оказаться на улице, подышать прохладным октябрьским воздухом и сыростью, что веет от земли. Когда мы шли по главной аллее, я увидел, как исказилось ее лицо — словно ее скрутило судорогой.

— Что с тобой?

Лицо тут же приобрело нормальное выражение.

— Ничего.

— Не ври. У тебя все лицо перекосилось.

Она улыбнулась — как мне показалось, застенчиво.

— Я просто играю… — Она показала пальцем куда-то вперед. — Видите даму вон там, слева? Поглядите, какая у нее кислая физиономия: как будто она только что съела лимон.

Я посмотрел, куда она показывала. Точно, у старушки вся физиономия в складках. Я посмотрел на клона. Джин Харлоу-К замечательно изобразила старушку, которая будто бы съела лимон.

— Тренируешься? Пытаешься сойти за настоящую?

— Нет. Просто развлекаюсь. А как вы развлекаетесь, мистер Дрейер?

Я открыл было рот, но передумал. Какое ей дело? Мною овладело смутное беспокойство. Оказывается, я не могу придумать ответ! Ведь должен же я как-то развлекаться?

— Уж я для развлечения не езжу в Дайдитаун, можешь быть уверена, — промямлил я под конец. Неубедительно.

Я обрадовался, когда мы сели в кабину пневмотрубы и понеслись вверх, по направлению к той секции, где находилась квартира Бодайна.

Мы вышли на двадцать седьмом уровне и подошли к нужной двери. Клон отперла замок, приложив к двери ладонь. Она шагнула на порог, но тут же остановилась — так резко, что я налетел на нее.

Открыл рот, чтобы как следует отругать ее, но тут автоматически зажегся свет, и я осекся.

Все оказалось перевернуто вверх дном.

— Класс, — заметил я.

Оставив клона у двери, я прогулялся по квартире. Осветительные приборы, подушки, мебель, даже ковер — все места, в которых можно было что-то спрятать, разрезаны на мелкие кусочки и вывернуты наизнанку. Хорошо потрудились. Что бы тут ни искали и кто бы ни искал — они очень хотели это заполучить.

— Говоришь, твой Бодайн работает в импортно-экспортной фирме?

Она кивнула, не разжимая губ.

— И что же он импортирует или экспортирует?

— Я… не знаю.

Лгунья из нее никудышная.

— Твоего дружка ищет кто-то еще.

— Но зачем?..

— Сама скажи.

Она покачала головой:

— Сказала бы, если бы знала.

Я снова ей не поверил.

— Пошли отсюда, — заявил я. — Ребята, которые здесь порезвились, могут вернуться. Очень не хочется подвернуться им под руку.

Вывел ее в холл; дверь за нами закрылась.

— Вы с ними справитесь?

— Разумеется, но потом весьма утомительно объяснять, откуда взялась гора трупов!

Пусть думает, будто я крутой. Откровенно говоря, при виде той квартирки мне стало не по себе. Одного взгляда хватило, чтобы понять: дело не только и не столько в пропавшем дружке. Я понятия не имел, что происходит, но мне захотелось как можно скорее оказаться подальше от жилого комплекса Центрального Парка и по пути не налететь на недружелюбно настроенных противников.

Оружия с собой я, как всегда, не взял. Да если бы и взял, разница была бы небольшая — я не чемпион по меткости. Если честно, стреляю я паршиво. Да и в рукопашной схватке от меня мало толку. Я пока не выяснил, в чем от меня есть толк, но твердо знаю: не в стрельбе и не в кулачном бою.

Мы вышли из пневмотрубы, завернули за угол и, как положено по инструкции, полетели в сторону центральной аллеи. Там нас понесло к выходу. Мы пролетали мимо пятнадцатого этажа, когда к нам присоединились два мрачных типа — огромных, плотных, в свободных комбинезонах. Они опустились на наш уровень по перекладинам. Я углядел под мышками у них небольшие выпуклости. Двое громил могли бы сойти за родных братьев; разве что у того, что справа, был большой красный нос, а у парня слева от меня недоставало мизинца на правой руке. Если человек по собственной воле отказывается от трансплантации отсеченного органа или от протеза, значит, у него сильный характер. Не хотел бы я спорить с таким человеком.