Александр Шаров
ПРИКЛЮЧЕНИЯ ЁЖЕНЬКИ И ДРУГИХ НАРИСОВАННЫХ ЧЕЛОВЕЧКОВ
Повесть-сказка
Часть первая
Далеко-далеко, на берегу моря-океана, за тридевять земель и еще за высокой горой, в маленьком городе у опушки бора, жили два брата-художника. Младшего брата звали Добрый Художник. А старшего - Злой. Провел старший брат черной-пречерной краской черту.
– Все, что по эту сторону, - мое!
– сказал он младшему. Так ему досталась большая половина комнаты. И большая половина окна.
И большая половина леса, который виден в окне. И большая половина звездочек, которые горят над лесом.
Стал Добрый Художник рисовать на большом листе бумаги картинки и буквы для азбуки: "А"... "Б"... "В"... Поглядел, а часть листа попала за черную черту к злому брату.
Плохо, да что поделаешь.
Работает Добрый Художник, рисует. К вечеру холодно ему стало, руки совсем замерзают. Пошел он в дремучий лес - хворосту набрать и печку протопить.
Идет он чащобой. Деревья трещат от мороза.
Темно.
Холодно.
Страшно.
Идет он, идет и вдруг слышит дрожащий голосок:
– Простите, пожалуйста, я ззз...а...мм...е...рр...ззз...аю...
Оглянулся Добрый Художник, а в сугробе, под елочкой, ежик.
Плохо бедняге: шуба заледенела, щеки побелели от мороза.
Ежик-ежище - Черный носище... Знаете, когда Еж возвращается из леса в нору, он снимает колючую шубу, вешает на гвоздь и надевает мягкую пижаму.
И ежата, когда возвращаются из леса в нору, тоже снимают колючие шубки и надевают мягкие пижамы.
Но когда Еж выходит из норы в лес, он никогда не забывает снять пижаму и надеть колючую шубу.
И ежата тоже никогда не забывают. Колючки защитят и от лисы, и от волка!
А от мороза трескучего? От ветра ледяного?
Нет, от мороза и ветра они не защитят.
Пожалел Добрый Художник ежика и положил его за пазуху: пусть бедняга отогреется.
Положил он его на грудь и укололся больно-пребольно.
И сразу почувствовал: что-то странное творится кругом.
Будто бы он спит, но с открытыми глазами.
И будто бы тепло стало в лесу.
Ели и сосны стряхнули снег, похлопали мохнатыми лапами, взялись за руки, окружили Художника, ведут хоровод, и маленькая елочка тихо приговаривает:
– Не бойся. Ничего страшного не случилось.
– Ничего не бойся!
– вслед елочке повторяет мудрый старый пень в снежной высокой шапке.
– Просто-напросто ты стал волшебником. Так бывает с каждым, кто в зимнюю стужу, в морозную ночь повстречает Ежа-ежища - Черный носище и согреет его.
– Что же мне делать?
– спросил Добрый Художник, который все-таки очень испугался.
– Будь осторожен!
– десятками голосов ответили ели, и сосны, и лесной ветер.
Синие подснежники на секунду выглянули из окошек снежных сугробов - своих домов, тоже сказали:
– Будь осторожен!
– и снова скрылись в сугробах.
– Будь осторожен!
– проскрипел старый пень в снежной шапке. Помни: это нелегко - стать настоящим Добрым Волшебником.
... Очнулся Художник, а он уже дома.
В печке горит хворост. Тепло. На столе недорисованная азбука.
"Неужели мне все только приснилось?" - подумал он.
Глядит, а из рубашки ежиные иглы торчат.
Положил он иглы на стол, и вот уже это не иглы, а цветные карандаши.
Один, серый, карандаш укатился за черную черту - к Злому Художнику. Тот его - цап-царап.
– Мой!
– говорит.
– Не отдам!
Добрый Художник сразу догадался: это не простые, а волшебные карандаши. И все, что нарисуешь волшебными карандашами, будет живое!
И подумал он:
"Нет у меня дочки. А какая жизнь без детей? С кем посмеешься? Кому порадуешься? Кому сказку расскажешь?"
И решил он: "Дай нарисую я себе маленькую доченьку. И назову ее Еженька".
Взял и нарисовал.
Какая девочка получилась! Синеглазая, рыжая, с бантами - славная!
Славная-то славная, только капризная немного.
Огляделась Еженька и захныкала:
– Ску-у-у-учно!
И Художник чуть не плачет: жалко ему девочку.
Подумал он и нарисовал море: спокойное, веселое.
И небо нарисовал - ясное, без облачка.
И нарисовал Еженьке шапку - золотую, как корона.