Семя (Мир Пауков - 14) (фрагмент)

Прикли Нэт

Семя (Мир Пауков - 14) (фрагмент)

Нэт Прикли

Семя

("Мир Пауков". Книга 14-я)

[фрагмент]

Восьмилапые без лишних вопросов и сомнений выполнили просьбу правителя, и уже в сумерки стоянку окружило бледное кольцо почти трехметровой ширины. Всю ночь воображение рисовало Найлу, как голодные смертоносцы из подземных гаражей штурмуют его лагерь, стремясь захватить и сожрать двуногих, или из люков выбираются тролли с отравленными стрелами, или муравьи, спохватившись, выхлестывают из дверей небоскреба нескончаемыми темными потоками и рвутся к Семени, впервые осознав, как сильно от него зависели. Однако утром на обширной ловушке обнаружилось только два рыжих муравья-разведчика. Найл покачал головой и негромко выругался.
– Что случилось, мой господин?
– услышала его слова Нефтис.
– Муравейник высылает муравьев-фуражиров, - указал на них правитель.
– Это значит, что растений вокруг нет потому, что каждый росток немедленно обнаруживается и срезается. А еще это означало то, что грибница листорезов уничтожена далеко не полностью... Впрочем, при, мягко выражаясь, скудной уличной растительности для грибницы может не хватать питательной массы. Так и так, шестилапым пришлось выбирать между необходимостью пускать выращенные на этажах растения на размножение грибов, либо на откармливание людей. При обязательном условии, что и те, и другие в конце жизненного пути будут съедены. Честно говоря, Найл совершенно не представлял, как бы сам поступил в подобной ситуации. Радикальный способ разрешения проблем - увеличение посевных площадей - никуда не годился по той простой причине, что на улице все посадки смоет водой. Получалось или-или. Или муравьи идут по пути гуманизма, перестают пожирать людей и начинают есть грибы. Правда, при этом все двуногие в считанные дни вымирают от голода. Или листорезы продолжают кормить своих личинок двуногими - но при этом дают шанс на рождение и сытую жизнь нескольким тысячам людей. Найл, при своем трепетном отношении к живым существам, обычно склонялся ко второму варианту - он считал, что человеческая жизнь ценна сама по себе, вне зависимости от того, как она заканчивается. Разумеется, имелся еще один путь: захватить соседний небоскреб и дополнительные посадки сделать там. Правда, во имя гуманного отношения к людям, там придется полностью истребить два ни в чем неповинных племени и троллей, уничтожить маленькую местную Дельту и послать туда огромное количество рабочих... Которых тоже потребуется выращивать, а значит кормить - кормить грибами или мясом...
– Так что в этом страшного?
– переспросила Нефтис, отвлекая правителя от грустных размышлений.
– Это значит, что Семя придется охранять. По крайней мере до тех пор, пока оно само не сможет за себя постоять. Иначе листорезы тут же сожрут у Богини всю ботву, и оно неминуемо погибнет.
– Но ведь зелень в лесу они не обожрали?
– Да, - кивнул Найл и заметно повеселел: - Ты права, не обожрали. А все потому, что там живет племя вечно голодных смертоносцев, которые наверняка отлавливают шестилапых фуражиров еще на дальних подступах к своим владениям. Это ты вспомнила очень хорошо... Благодаря близости от Семени братья чувствовали себя бодрыми и сильными даже без еды и воды, а потому сразу взялись за свою ношу и двинулись в сторону последнего перед морем здания. Еще до полудня они обогнули его фасад, и тут в людей ударил предупреждающий об опасности мысленный импульс. Двуногие опустили Семя и схватились за мечи, но схватка покамест шла на дальних подступах: трое диких смертоносцев из прибрежного леса попытались прорваться мимо охранения братьев по плоти и напасть на двуногих, но были остановлены волевым ударом. Двое туземцев развернулись и вступили в схватку, а третий помчался дальше. Он и погиб самым первым: десять восьмилапых братьев сконцентрировали на нем свои ментальные усилия, и паука буквально размазало по земле. Получая парализующие импульсы, по можности во много раз превышающие сигналы собственной нервной системы, его внутренние органы переставали выполнять свои функции, из железистых протоков выдавился яд, сердце не билось. Лапы в последний раз судорожно скребнули траву - и аура восьмилапого погасла. Между тем ментальная схватка на опушке продолжалась. Смертоносцы обменивались ударами, каждый из которых способен изувечить человека, и от ответных толчков то приседали, то откачивались в стороны. Никому из них не удавалось достичь подавляющего преимущества, чтобы уничтожить врага, и противники начали сближаться, собираясь разрешить спор одним ударом ядовитых хелицер.
– Арбалетчики готовы?
– оглянулся на шерифа Найл.
– Тетивы нужно натягивать, - попытался оправдаться тот.
– Их нельзя хранить взведенными, луки ослабевают. Заряжать следует только перед боем. Убившие туземца смертоносцы тем временем переключились на одного из ведущих схватку дикарей. Тот начал боком, боком отступать к лесу, но уйти из опасной зоны не успел и шлепнулся на брюхо. Последний дикий паук, в полной мере осознав свое будущее, резко оборвал поединок и кинулся бежать.
– Значит, вы собираетесь посадить Семя в этих зарослях, мой господин? уточнил северянин.
– Понятно...

К тому времени, когда братья по плоти дошли до полосы прибоя, от кораблей отвалили пироги и устремились к берегу. Моряки встречали надолго задержавшихся в походе путников с искренним восторгом, как встречают только близких друзей или кровных родственников. Даже Назия, командовавшая небольшой флотилией экспедиции, изменила своим привычкам и покинула борт флагмана.
– Я рада вас видеть, мой господин, - с почтением склонилась она перед Посланником Богини, ступив на сушу, и в мыслях явственно вспыхнула картинка того, как ей хотелось бы вознаградить повелителя за благополучное возвращение.
– Как прошел ваш поход? Как прошел поход? Как можно описать в двух словах полтора месяца непрерывных стычек, голода и движения?
– Нормально, - пожал плечами правитель.
– А как ты? Как корабли выдержали шторм?
– Ничего страшного, - точно так же пожала плечами морячка.
– Волн почти не было, только уровень воды поднялся, да ветер усилился. Мы просто немного отошли от берега и встали на якоря. Взгляд женщины скользнул мимо правителя: - Это оно?
– Да. Хозяйка кораблей подошла к Семени, прикоснулась к нему кончиками пальцев, затем со всей силы прижала ладони. Ей тоже не верилось, что экспедиции наконец-то удалось добиться успеха.
– Теперь нужно предать его земле.
– Что вы сказали, мой господин?
– оглянулась Назия.
– Его нужно посадить. Закопать в землю. У тебя на кораблях есть лопаты или заступы?
– Да, Посланник Богини, - кивнула она.
– На каждое судно положено три кирки, на тот случай, если оно сядет на мель.
– Кирки?
– удивился правитель.
– Да, - не поняла его удивления Назия.
– Если под килем песок или рыхлый грунт, его и руками разгрести можно. А если твердый - без кирки никак не обойтись. Некоторое время правитель размышлял: отправиться на разведку в лес немедленно, или отложить это до завтра, и в конце концов решил дать людям небольшой отдых в честь возвращения: - Всем отмываться от муравьиной крови, благо море рядом, отъедаться копченой рыбой и отдыхать!
– приказал он.
– Ты ведь угостишь нас копченой рыбкой, Назия?
– Разумеется, мой господин, - склонила голову морячка. Ей было жалко разорять заготовленные на обратную дорогу припасы, но спорить она не посмела. Тем более, что в путь отправляться не сегодня, и запасы еще успеют пополниться.

Глава 15

Лес

Настороженность Посланника Богини с прибытием на берег ничуть не уменьшилась, и братья по плоти фактически были разделены на две части: ту, которая спит первую половину ночи, а вторую охраняет лагерь, и тех, кто спит перед рассветом. Разумеется, Найл понимал, что плохо выспавшийся человек - это только полчеловека, а потому общее время ночного отдыха увеличил почти в полтора раза. Однако, стоило отдыхающей смене начать подниматься, как уже успевших позавтракать караульных второй смены правитель повел за собой. Собственно, задача осмотреть лес мало чем отличалась от тех, что братья по плоти ежедневно выполняли в последние месяцы: ограниченный с одной стороны морем, с трех других - остатками пешеходных и подъездных дорожек, некогда культурный садик, а ныне изрядно одичавший лес представлял из себя слегка вогнутую полосу шириной около двухсот метров, и примерно полукилометра в длину. Правда, на этот раз правитель совершенно точно знал, что здесь живет немногочисленное, но очень агрессивное племя. И с ним желательно попытаться договориться, а не проливать понапрасну голубую кровь.
– Мы пришли с миром!
– послал Найл широкий мысленный импульс, останавливаясь в паре сотен шагов от кромки леса.
– Разрешите нам выбрать в вашем лесу место для посадки Богини, и ваши потомки будут вечно гордиться вами!
– Отдай нам хранителей, смертоносец, и мы простим тебе то, что ты вошел в наши охотничьи угодья! Все как всегда. Его за паука не считают, двуногих признают только как дичь, и предыдущий урок здешнее племя так ничему и не научил. Возможно, нескольким десяткам живущих среди деревьев туземцев пятеро двуногих и шестеро смертоносцев представлялись слабой кучкой существ, неспособных к сопротивлению - но они просто не подозревали, насколько велика разница между жадной ордой и сильными, сытыми, хорошо обученными воинами.
– Щитов, жалко, нет, - пробормотал Найл.
– Без них чувствуешь себя голым.
– Да, - согласилась Юлук.
– И арбалетов мало. Нефтис промолчала. Ей доводилось по несколько дней воевать только копьем, и всего лишь вдвоем с Посланником - однако до сих пор она оставалась жива.
– Отдай нам хранителей, и мы отпустим тебя живым! Вот эта угроза Найлу не понравилась. Обычно одним из отличий восьмилапых от людей было то, что пауки никогда не воевали с себе подобными. По крайней мере - в Южных песках. Здесь же они угрожали ему, хотя и считали смертоносцем. Они способны убить восьмилапого! Как же они тогда сосуществуют одним племенем? Потому и не справиться дикарям с настоящими воинами, что они не то что двуногим - самим себе доверять не способны.
– Мы не хотим проливать чью-то кровь...
– Найл запнулся на полуслове. Для туземцев не шла речь о пролитии или непролитии крови: они элементарно думали только о еде. Посланник Богини взглянул на своих воинов - и людей, и восьмилапых, и кивнул, приглашая их за собой: - Пошли? Маленькая группа медленно двинулась в сторону леса, приглашая своей беззащитностью к нападению: вот мы, всего пятеро двуногих. Кажется вы считали нас своей добычей? И несколько дикарей не выдержало, ринулось вперед, торопясь схватить дичь первым, до того как кто-то другой запустит в нее свои клыки.
– Четверо, - с разочарованием пробормотал Найл, обнажая клинок. Чтобы убедить туземцев в своем подавляющем воинском преимуществе, четверых врагов мало. Нужно, чтобы их было хотя бы втрое больше, чем братьев, а не наоборот. Тем не менее, и с этими четырьмя нужно было справиться. Найл уже чувствовал, как тяжелеют руки и отказываются подчиняться ноги, а Калла и Навул с трудом поднимали арбалеты, когда смертоносцы - нет, они даже не вступали во взаимоусиливающий резонанс! Они просто выпустили короткие парализующие импульсы. Мгновения сбоя в мыслях атакующих вполне хватило двум арбалетчикам, чтобы нажать на спуск. Восьмилапые задергались от болевого шока - Нефтис тут же метнула в одного из уцелевших дикарей копье, а правитель, резко рванувшись вперед, вонзил клинок в спину второму.
– Мы не хотим с вами сражаться!
– еще раз повторил правитель.
– Не вынуждайте нас к этому! Однако ничего, кроме чувства глухой враждебности в ответ не получил. Посланник Богини попытался оценить, сколько сил придется потратить на то, чтобы выдавить из лесных зарослей несколько десятков пауков и решил, что не смотря ни на что следует попытаться договориться по-доброму: - Пропустите нас в ваши охотничьи владения, и все дни, которые мы будем здесь находиться я обещаю кормить вас свежей рыбой. В ответ пришел мощнейший отклик, как если бы он нанес туземцам страшное, несмываемое оскорбление: - Заставляет жрать тухлятину! Правитель далеко не сразу разобрался в нахлынувшей лавине образов, но вскоре начал понимать. Что такое рыба, пауки не знали. Живущие в прибрежном песке полосатые змеи и перекрывающие подходы к морю смертоносцы не позволили людям научиться рыбачить, плести сети и строить лодки, и никого из обитателей водных глубин здесь не знали. А образ, посланный им в качестве предложения еды, ассоциировался у местных восьмилапых с останками полуразложившихся дохлых рыб, иногда выбрасываемых волнами на берег. Таким образом слова: "Будем кормить свежей рыбой" отразились в сознаниях туземцев пренебрежительным: "пожиратели гнилого мусора". И объяснять что-либо по этому поводу было теперь бесполезно. Найл, скрывая от туземцев отдаваемые команды, не мысленно, а жестом подозвал к себе пауков. Восьмилапые остановились полукругом, прикрывая Каллу и Навула, пока те вырезали из тел смертоносцев арбалетные болты и перезаряжали оружие. Потом братья, вглядываясь в заросли, опять медленно двинулись вперед. Люди не умели - да и не собирались прятать свои мысли, а потому местные восьмилапые прекрасно знали, что происходит. Идет охота. Охота именно на них, хозяев леса! Пожалуй, впервые в жизни они чувствовали себя в своих домах не властелинами, а жертвами. И подобное состояние им никак не нравилось. Найл приблизился к кустарнику на десяток метров - расстояние одного прыжка для смертоносца, но в атаку на него никто не кидался. Тогда восьмилапые братья хлестнули по зеленой листве волной страха. На пауков подобные ментальные приемы действуют слабо, но в данном случае это было просто оскорблением: на туземцев охотились, как на землероек - выпугиванием! И один из местных не выдержал, ответил тем же.
– Он с краю леса!
– мгновенно определил один из пауков Найла и все шестеро немедленно ударили туда парализующей волей, а Калла и Навул, высматривая цель, перешли на бег. Вот тут туземцу стало действительно страшно: он уже видел, каково приходится смертоносцу после попадания стрелы, и никак не хотел испытывать этой боли на себе. Затрещали ветки, мелькнула серая тень. Стрелки вскинули арбалеты, но дикарь успел скрыться, а выпускать болты наугад братья не хотели. Стрел и так оставалось слишком мало. Найл понял, что вдоль границы зарослей туземцев больше нет и решительно вошел под кроны деревьев.
– Уходите, чужеземцы, или мы уничтожим вас!
– вспыхнула в его сознании угроза.
– Как? Вы атакуете по одиночке, а мы всем отрядом! Мы перебьем вас по одному! Фактически Найл туземцам давал совет о том, как нужно себя вести: собраться всем месте и ударить на пришельцев. Но это была не проговорка, а сознательный ход. Правитель прекрасно знал, что в любом случае разгромит врага - но гораздо проще и быстрее сделать это в ходе одной горячей и скоротечной схватке, чем с риском для жизни вылавливать их потом по всему побережью. Вслед за правителем в тень леса вошли остальные члены отряда, остановились, давая глазам время привыкнуть к полумраку. Смертоносцы тем временем активно бегали между деревьев, невозмутимо сбивая своим телом невысокие чахлые кустики. Туземцы ничем, кроме мысленных угроз себя не проявляли. Затем отряд очень медленно двинулся дальше вперед, настороженно поворачиваясь на каждое движение. Несколько раз арбалеты едва не выпустили свои болты по шелохнувшимся на ветру ветвям или внезапно распрямившейся ветки - но туземцы усвоили полученный урок, и попадать под выстрел не собирались. Дважды братья по плоти натыкались на натянутые между деревьями сети смертоносцы, не побрезговав чужим добром, тут же их съедали. Один раз самка - хозяйка уничтоженной ловушки - попыталась возмутиться, испустила импульс ярости, угрожающе приподнялась над лежащем посреди небольшой полянки камнем. Однако Навул, воспользовавшись случаем, тут же вскинул оружие - и она исчезла.
– Обходим камень с двух сторон, - негромко приказал правитель, мысленно попросив поддержать атаку парализующими импульсами, но дикарка оказалась живучей и успела ускользнуть еще до того, как двуногие охотники стремительным рывком выскочили на поляну.
– Ладно, - мысленная речь, предназначенная туземцам, была ясной и хорошо слышимой всем вокруг: - Рано или поздно мы найдем и уничтожим всех! Вокруг пришельцев заколыхалась густая пелена ненависти. Кажется даже, дикари захотели ринуться на наглых людишек со всех сторон одновременно, но кто-то из наиболее осторожных пауков вспомнил про болевой шок, накатывавшийся на всех обитателей леса после каждого арбалетного выстрела, и восьмилапые передумали. А вот камень на поляне Найлу приглянулся. Высеченный из гранита в форме конуса, он возвышался метра на три, из-под самого его основания вылезали тонкие ветви молодой ивы, вокруг чавкало небольшое - метров десять в диаметре, и неглубокое - по колено, болотце. Видимо, в этой выемке после дождей накапливалась вода, мешая укорениться обычным деревьям.
– Если отвалить и откатить камень, - вслух прикинул правитель, - то посреди поляны для молодой Богини будет вполне достаточно места. Немного воды ей только пригодится. Она не тонкий клен, чтобы из-за этого зачахнуть. Когда вырастет, сама доберется корнями до пропитанных речной влагой подземных слоев. Пожалуй, здесь ей будет хорошо... Он оглянулся на братьев, но возражений ни от кого не последовало.
– Тогда уходим назад, и после обеда приводим сюда землекопов, - сделал вывод Найл. К моменту их возвращения Назия успела перевести на берег все девять кирок и приставила к каждой из них моряка для работы - она хорошо понимала, что во враждебном лесу самим братьям будет не до рытья.
– Шериф, оставьте у Семени пару человек и пару смертоносцев для охраны, а всех остальных стройте для штурма, - приказал правитель, когда была доедена последняя запеченная на углях рыба.
– Жуки-бомбардиры где?
– Пока мы ползали по второму небоскребу, жуки успели занять свои места в трюмах и вроде как даже пристроились спать, - ответил шериф.
– А какова цель атаки?
– Лесные заросли, Поруз.
– Но ведь вы только что вернулись оттуда?
– удивился северянин.
– И там никого не было.
– Жаль, что ты не умеешь видеть на ментальном плане, шериф, - вздохнул Найл.
– Иначе ты смог бы заметить много интересного. По счастью, братьев по плоти использовать внутреннее зрение Посланник Богини научил, и сейчас они не хуже него различали множество ярких точек, скопившихся вдоль кромки леса. Перенеся позор изгнания с части своих владений, туземцы горели желанием более не пускать иноземцев под кроны леса. На глазок правитель оценивал численность племени никак не меньше сорока пауков - хотя, возможно, сюда явились не все.
– Мы не хотим войны!
– снова обратился Посланник Богини к скрывающимся в зарослях смертоносцам.
– Мы хотим мира! Позвольте нам посадить в вашем лесу новую Богиню, и мы накормим всех досыта, и будем кормить, пока не отправимся в обратный путь.
– Он опять назвал нас пожирателями тухлятины!
– немедленно возмутились дикари.
– Смерть чужеземцам! Найл сделал еще несколько шагов вперед, выманивая туземцев своей беззащитностью - но те, несмотря на все свои угрозы и возмущение, выходить на открытое пространство не желали. Все, на что хватило их храбрости: это ударить парализующей волей по двуногим, приблизившемся к лесу вслед за первым.
– Братья!
– мысленно призвал Посланник Богини помощь смертоносцев, и те накрыли людей плотным, почти непроницаемым куполом ВУРа. Непроницаемым для живых существ и ментальных колебаний - но вот мертвые арбалетные болты сквозь подобные преграду проникают без труда. Четверо арбалетчиков направили свое оружие в светящиеся среди зарослей огни сознаний, и тотчас все пронизало острой болью.
– Стоять!
– приказал Найл братьям, собравшимся было воспользоваться мгновениями вражеского шока и преодолеть разделяющее враждующие армии расстояние.
– Нечего вам в зарослях жизнями рисковать. Хотят сражаться пусть сами выходят. Но дикари выходить не торопились. И в парализующих импульсах, которыми они снова начали "трогать" двуногих прежней уверенности уже не было.
– Оружие заряжено?
– переспросил северянин.
– Тогда приготовиться к выстрелу! Стреляй! По лесу опять прокатилась волна боли. И снова братья по плоти не сдвинулись ни на шаг. Арбалетчики наложили на тетивы новые болты.
– Оружие заряжено? Приготовиться... На этот раз знаменитое паучье спокойствие и невозмутимость дали трещину туземцы, с ужасом ожидая смертельного удара толстой короткой стрелой себе в брюшко, кинулись бежать. Двинувшись вперед, путники обнаружили пятерых мертвых пауков. Еще двое-трое наверняка были ранены, и убежали вместе со всеми. Стало быть, силы племени заметно убыли.
– Интересно, сколько дикарей должно погибнуть, чтобы они признали свое поражение?
– поинтересовался Найл у северянина.
– Иногда их приходится истреблять всех до последнего, - пожал плечами шериф.
– Ничего не поделаешь. Дикие тараканы столь же красивы, как породистые скакуны, и столь же быстры. Но пока их не истребишь всех, они не понимают, что травить крестьянские поля нельзя.
– То неразумные тараканы, а это нормальные смертоносцы.
– Ну и что?
– пожал плечами северянин.
– У нас в Теплой долине жило племя, которое считало, что окрестные крестьяне созданы Семнадцатью Богами только для того, чтобы им было кого грабить, насиловать и уводить в рабство. Сколько мы с ними не разговаривали, сколько не убеждали, сколько переговоров не вели, подарков не дарили - ничего не понимали. Хуже тараканов. Еще и отвагой своей, и презрением к князю Граничному похвалялись. Свободными себя называли. Ну и что? Вел я тут к барону Весенних холмов два эскадрона для парада, ради уважения его родству с королевским величеством. Вот благо рядом были, мы в Теплую долину и завернули... Крестьяне больше на вольных соседей не жалуются, а уцелевших сирот лесачам продали. Все. А что святоши Семнадцати Богов меня потом в жестокости упрекали, так они все умом тронутые, доброхоты. Добрым хорошо быть только тогда, когда есть кому непонятливых в гробы укладывать. Но только мешать приличным воинам грязную работу делать не надо. А то про свою доброту будешь потом в яме, с киркой в руках и цепью на шее рассуждать.
– Ну, положим, - улыбнулся Найл.
– Эти дикари все-таки свою землю защищают, а не на чужую зарятся. Неужели ты не уважаешь их мужества?
– Уважаю, - кивнул северянин.
– Когда мы истребим всех до последнего, вы можете поставить памятник их мужеству и отваге. И я готов собственными руками положить перед этим памятником поминальную булочку. Так, за разговором, не забывая внимательно вглядываться в кроны деревьев и заросли вокруг, они и вышли на облюбованную Найлом поляну. По команде правителя, несколько смертоносцев приклеили свои нити к макушке камня и закрепили их за ближние деревья, после чего моряки с кирками вошли в лужу и принялись сильными ударами заступов раскидывать в стороны жидкую грязь.
– Навул, Трития и Любопытный с Трасиком, отойдите на двести шагов к морю и займите оборону, - скомандовал шериф.
– Калла, Юлук, Больной, Мокрый: выдвигайтесь в сторону дома.
– Что ты делаешь, Поруз?
– поинтересовался Найл.
– Вы ведь не хотите, мой господин, чтобы туземцы подкрались прямо сюда и неожиданно напали на безоружных рабочих?
– поинтересовался северянин. Значит, засады нужно поставить на достаточном удалении. Примерно на дистанцию выстрела. Тут со стороны моря звонко щелкнула тетива, послышались крики. Найл, сорвавшись с места, кинулся туда, безоглядно продираясь сквозь ветви, но когда нагнал маленький караул Навула, все было уже кончено: дикий смертоносец лежал мертвым, с пробитым стрелой брюшком и двумя глубокими ранами от меча на спине.
– Откуда он?
– спросил правитель.
– На дереве прятался, - указал на пышный клен брат по плоти.
– Думал, не заметим.
– Понятно, - кивнул Найл, склоняясь над маленьким тельцем с маленьким одноцветным брюшком.
– Теперь он уже точно никогда не станет голодать. Тем временем моряки довольно успешно углублялись под камень, окопав его со стороны моря.
– Пожалуй, пора убирать, - вернувшись, кивнул правитель. Моряки выбрались из ямы и все двуногие, взявшись за середины натянутых от макушки камня к деревьям паутин все вместе резко на них повисли. Деревья лишней нагрузки почти не заметили, а вот гранитный конус, и без того почти лишившийся опоры, тяжело вывернулся из земли и завалился на бок.
– А ну-ка, все вместе!
– люди навалились на камень и, уже без особых ухищрений, откатили его под зеленые кленовые кроны.
– Насыпьте с этой стороны небольшой холмик, - приказал Найл.
– Не хочу, чтобы когда Богиня начнет прорастать, из-за какого-нибудь толчка камень откатился обратно. На месте, где конус стоял в земле остался ровный аккуратный круг, засыпанный мелким гравием. Поверх лежала желтая прямоугольная табличка: "Здесь будет поставлен обелиск в память жертв трагедии 17 ноября 2157 года". Найл пожал плечами - что случилось в тот ноябрьский день, какими были жертвы предки сообщить поленились.
– Шериф, ты, кажется, рассчитывал найти за время экспедиции немного металла? Забирай. Боюсь, это вся наша добыча. Да и она наверняка не из золота. А вы, - повернулся он к морякам, - вычищайте гравий и ройте яму примерно в два человеческих роста глубиной. Еще Найл подумал о том, что не мешало бы подкинуть в знак уважения Богине вниз несколько убитых восьмилапых туземцев, и ненадолго превратить место посадки в выгребную яму - говорят, растения от этого только лучше разрастаются, но вскоре изменил свое решение. При тех размерах, до которых вырастают Богини - и особенно, если учесть, насколько выросло само Семя, от такой подачки ей не станет ни хуже, ни лучше. Вдалеке опять тренькнула тетива - но на этот раз Посланник Богини беспокоиться не стал. Сами справятся. Яма оказалась готова задолго до вечера, но правитель не стал торопиться с посадкой Богини. После нескольких месяцев поисков один день все равно особой роли не играл, а суета в таком деле показалась Найлу излишней. Он увел моряков обратно к лагерю, а следом за ними лес покинули и братья по плоти, успевшие на обратной дороге подстрелить еще одного дикаря. Впрочем, на рационе путешественников это никак не отразилось. Братья по плоти считали обряд приобщения к плоти почти сакральным деянием, и какие-то там дикари, с их точки зрения, такой чести удостоены быть не могли. Уж лучше рыбу поесть - она тварь безмозглая и безгрешная, на нее принципы чести и достоинства не распространяются.
– Неужели завтра мы посадим ее, мой господин?
– шепотом поинтересовалась Нефтис.
– Ты знаешь, мне самому не верится, - усмехнулся правитель.
– Неужели завтра мы своими собственными руками создадим Богиню?
– покачала головой стражница.
– Самую настоящую Богиню? Кем же мы сами станем после этого? Найл вспомнил о том, что таких зерен требуется посадить не менее десятка, и горько усмехнулся. Пожалуй, скоро их будут звать не братья по плоти, а созидатели богов. Вот только если за каждое посаженное Семя придется платить жизнями трети членов экспедиции... У нарождающихся Богинь высокая цена.

Глава 16

Цена покоя

Утром девять моряков плотно облепили Семя, оторвали его от прибережного песка и двинулись в сторону леса. Впереди, прикрывая их от возможного нападения дикарей, шагали, развернувшись широкой цепью, братья по плоти. Когда до стены зарослей оставалось немногим больше сотни шагов, поднялись, выискивая цель, арбалеты. Щелкнула одна тетива, другая.
– Мимо!
– поморщившись, признала Кавина. Туземцы умнели на глазах и теперь, стоило прицелиться в их сторону, немедленно ударялись в бега. Никаких волевых ударов, никаких импульсов страха, даже никаких угроз в этот раз больше не прозвучало. Путники, готовые к смертельной схватке, вошли в лес, но там их ждала полная тишина.
– Не расслабляться!
– предупредил воинов северянин.
– Навул, сто шагов левее, Кавина - сто шагов правее. Внимательней, не попадите в засаду. Однако никто и никаким образом на жизнь братьев или моряков с их драгоценным грузом не покушался. Вскоре путники вышли на поляну, где на куче земли, сваленной рядом с ямой, сохранились следы паучьих когтей - похоже, ночью туземцы все-таки пытались уничтожить следы проделанной вчера моряками работы, но их лапы оказались неприспособленны для подобной подлости. Люди осторожно опустили Семя рядом с вырытой ямой. Повисла напряженная тишина. Все - и люди, и смертоносцы, прекрасно понимали, что происходит великое, невиданное ранее деяние, сопоставимое разве с появлением человечества, прилетом кометы Опик или уходом далеких предков к звездам. Сейчас они собирались посадить новую Великую Богиню, сила которой вскоре станет настолько велика, что полтора десятка подобных растений окажутся способны изменить траекторию полета всей Солнечной системы. И так, просто, сбросить Семя в подготовленную яму и забросать землей казалось им чуть ли не кощунством. Наконец Найл решился, подошел к Семени, прижался к его шершавой коричневой поверхности и достаточно громко прошептал: - Ты пробуждайся, расти, Богиня. Пусть силы твои возродят Жизнь на этих пустынных островах, пусть силы твои несут всем радость и здоровье, пусть деяния твои пойдут на благо нашему миру. Мы любим тебя, Богиня. И пусть любовь наша всегда останется с тобой. Тут руки и щека правителя ощутили словно теплый толчок, пришедший из глубины Семени - оно услышало его слова! Вернее - его эмоции, и ответило!
– Я тоже люблю тебя, Богиня, - приблизилась Нефтис и положила ладонь ей на коричневую корку - и тут же испуганно отдернула, схватив другой рукой.
– И я люблю тебя, Богиня, - шагнула следом Юлук.
– И я...
– Это было не зря, - услышал Найл горячий шепот в самое ухо.
– Ты чего, Нефтис?
– Теперь я знаю, - всегда суровая стражница, продолжавшая держать одну руку другой, внезапно всхлипнула, словно малолетка с острова детей. Теперь я понимаю, все это мы делали не зря. Не зря...
– Я, конечно, верую в Семнадцать Богов, - вздохнул северянин, подходя вслед за остальными, - но, пожалуй, я тоже люблю тебя. Он положил ладонь на поверхность, тоже испуганно отдернул, и несмело улыбнулся: - Ты это... Ты расти большой и красивой. И вспоминай иногда старика Поруза, Богиня... И остальных вспоминай. Ну, давайте, что ли, моряки? Надо и дело делать. К Семени прилепили четыре паутинки, после чего подняли его, перенесли к яме и очень осторожно опустили. Затем люди взялись за кирки и принялись споро перебрасывать землю вниз.
– Надо бы, наверное... Полить его, что ли?
– предложил шериф.
– Ни к чему, - покачал головой Найл.
– Вода с лужи вся стекла в яму и сейчас внизу тепло и влажно. Кажется, это именно то, чего любят все растения. Прикажите лучше нашим смертоносцам натянуть плотную паутину вокруг этого места. И на землю тоже пусть положат. Так всем будет спокойнее.
– Да, мой господин, - кивнул северянин.
– Так мы отплываем прямо сейчас, или завтра?
– Мы поживем здесь еще несколько дней, - покачал головой правитель.
– Я хочу убедиться, что мы все сделали правильно, и Богиня в безопасности. А значит вам, шериф, надлежит установить порядок патрулей, которые несколько раз в день станут осматривать лес, подступы к нему и пространство вокруг поляны.

Пожалуй, единственным, кого обеспокоило решение правителя, оказался шериф. Его дожидалась дома семья: жена, дочери. Для всех остальных дом находился там, куда их забрасывала судьба. Назия, хозяйка корабля, воспринимала судно как свою плоть и кровь, и оставалась спокойна до тех пор, пока находилась на борту. Моряков изначально воспитывали на острове детей, как живые детали оснастки - гребцы, вантовые, рулевые; всем им для спокойствия было достаточно того, что их родное судно раскачивается вместе с ними. А какой вид раскрывается с его борта - это уже дело второстепенное. Братья по плоти, родившиеся в Дельте, выросшие в походах сперва на Провинцию, потом на Мага, затем освобождавшие свой город и воевавшие с северянами они скорее чувствовали себя неуютно в городе, в покое, когда нечего делать, не с кем сражаться и некуда идти. Для Нефтис, переданной еще Смертоносцем-Повелителем во дворец Посланника Богини с приказом охранять Найла любым способом и любой ценой, дом оставался там, где находился господин. Еще был Найл, которого ждали трон и Ямисса. Но он выполнял свой долг и желал выполнить его до конца, не допустив никаких промахов и недоделок. Первые два дня патрулирования не принесли никаких тревожных сигналов, но на третий Юлук, вернувшись с обхода, позвала правителя за собой.
– Смотри, Посланник, - указала она на низкий кустарник, тянущийся вдоль границы леса. Поначалу Найл ничего не заметил, но вскоре различил в общей стене небольшую проплешину. Он подошел ближе, присел: так и есть! Кто-то аккуратно выстриг из общей зелени изрядный пучок.
– Никого не заметила?
– Нет, Посланник. И следов на траве никаких.
– Хорошо, будь внимательнее... Но чтобы не заметить многометровую прореху, обнаружившуюся в заборе на следующий день, особого внимания уже не требовалось.
– Кто бы это мог быть?
– задумчиво спросил шериф.
– Как будто не ясно?
– хмыкнул Найл.
– Листорезы! Вчера разведчик нашел тут зелень, сегодня прибежали фуражиры. Каждую ночь их будет приходить все больше и больше, пока они не сожрут весь лес.
– Да, лесочку, похоже, больше не жить...
– Лесочку?!
– перебил северянина Найл.
– А что будет, когда прорежется ботва Великой Богини? Они убьют ее, не дав и родиться!
– Прикажете выставить посты?
– Какие посты? Ты забыл, как мы сражались с ними в здании? Но тогда мы могли, по крайней мере, убегать. А здесь? Они просто задавят нас ради своих зеленых листиков! Посланник Богини задумчиво прикусил губу: - Почему же раньше они не трогали лес?
– Тут жили смертоносцы, - напомнил северянин.
– Они жрали всех, кто приближался близко. Только непонятно, как эти дикари смогли выдерживать битвы с муравьями.
– А их не было, - покачал головой Найл.
– Восьмилапые ловили забегавших сюда разведчиков, те не возвращались. И ничего не сообщали о близком зеленом леске. Муравейник про него просто ничего не знал. Пожалуй, этого состояния нам больше не вернуть... Или вернуть?
– Как?
– Паутина! Нужно затянуть лес паутиной. Густо понизу и с этой стороны, и как получится - со всех остальных. Потеряют пару десятков фуражиров, и успокоятся... Пока снова этот лес не найдут... А где дикие смертоносцы, шериф?
– Ушли, мой господин. После того, как мы прочесали лес перед посадкой Богини, они больше не появлялись. Похоже, все-таки испугались и ушли.
– Так всегда, - вздохнул правитель.
– Когда они не нужны, выскакивают из-за каждого дерева. А в кои веки понадобились - и не найти. Как по-твоему, куда их могло понести?
– Думаю, в гаражи, мой господин.
– Что же...
– и Найл мысленно позвал: - Любопытный, Трасик. Возвращайтесь к дому, по которому мы поднимались, установите контакт со смертоносцами и предложите им вернуться назад в лес. Скажите, что мы приносим свои извинения и уходим отсюда. Весь день восьмилапые исправно трудились, устанавливая ловчие паутины вокруг зарослей, а люди запасали дрова, чтобы потом не пробираться за ними в лес по крайней мере несколько дней. По счастью, сети, заброшенные в незнакомое с рыбаками море, каждый день исправно приносили улов, достаточный, чтобы никто не оставался голодным. Хотя, конечно, рыба начинала надоедать. К вечеру лес выглядел так, словно долго стоял в Серых горах и его густо усыпало снегом. Хотя паутинные сети были натянуты и не очень густо, но белые линии на фоне темной листвы выделялись так четко, словно были толщиной не два-три миллиметра, а несколько сантиметров. Затемно вернулись парламентеры печальным ответом: смертоносцы из подвала наотрез отказывались покидать свое уютное убежище. Они не верили посулам о сытной жизни и ежедневно набегающих полчищах муравьев; не доверяли сказкам о том, что на побережье нет троллей. А что касается беглецов из леса чужаки в подвалах не появлялись.
– Да, - хмуро признал Найл.
– Восстановить равновесие не так просто, как его разрушить. Теперь он всячески клял себя за то, что не сумел убедить дикарей в том, что рыба - это тоже еда, а не оскорбление. Применить силу, имея ее, легче всего. Сейчас он по-прежнему оставался самым сильным на этих островах - ну и что? Ему приходится самому караулить еще не проклюнувшееся Семя от возможных и невозможных напастей, вместо того, чтобы просто оставить его в безопасности и отправиться в обратный путь.
– Скажите, мой господин, а сколько времени нужно Богине, чтобы вырасти, и научиться защищать себя самой?
– неожиданно поинтересовался северянин.
– Точно не знаю, - вздрогнул от созвучности общих мыслей правитель.
– Но Великая Богиня Дельты растет уже почти тысячу лет. Поутру накинутые на заросли сети заметно потемнели от множества налипших на них муравьев. Восьмилапые тут же устремились подкреплять свои силы свеженьким мясом, и даже воины, уставшие от рыбной диеты, решили снова переключиться на кислую муравьятину. Но самое интересное - среди шестилапых в общие силки затесался, вместе со своим копьем с костяным наконечником, и один дикарь, одетый в кирасу из наспинных пластин смертоносцев и волосяную юбочку до колен.
– Ты кто такой?
– послал Найл вопросительный импульс в его сознание, похлопав бедолагу по затылку.
– Айя-рук!
– возмущенно выругался тот, но правитель все равно успел поймать в его мыслях образ ближнего к зарослям дома, в который братья по плоти так ни разу и не заглянули, лица каких-то девушек, озабоченной пожилой женщины. Еще в памяти промелькнул образ короткой аккуратной грядки, вытянувшейся вдоль окна. Земледелие здесь явно развивалось так же, как в небоскребе - только без участия муравьев. Похоже, глупый двуногий решил прогуляться на разведку - и не прошел от своего дома и ста шагов. Этот визитер Найлу не понравилось. Люди, как известно, умеют есть не только мясо, но и растительную пищу. А при голоде жрут и просто все подряд. Этих к Богине подпускать тоже нельзя. Только смертоносцев!
– Курно йыжоне орх!
– потребовал двуногий. Найл, не успев разобраться в его мыслях, легонько пнул туземца в бок, и тот высказался еще более длинно.
– Ого, - удивился правитель, оглянувшись на телохранительницу. Представляешь, Нефтис, он принял нас за хранителей, утверждает, что заплатил все положенные подати и просит его отпустить.
– Подати?
– удивился появившийся откуда-то со стороны Поруз.
– Кто-то платит им подати? А почему?
– Почему вы платите подати хранителям, дикарь?
– постучал пленнику по затылку правитель.
– Конгда жиро мутрак, тратакиглен, улонго спейс...
– затараторил тот. Найл минуту помолчал, разбираясь в промелькнувших в его голове образах, удивленно подергал себя за ухо.
– Получается так, шериф. Платят они подати совершенно добровольно, поскольку хранители выполняют великую миссию по спасению огромных знаний далеких предков, согласно оставленному им отцами и дедами завету. Платят от всей души, - тут Найл усмехнулся.
– Потому, что если не платить, хранители приходят с грохочущими трубками, и убивают всех подряд, кто не может предоставить доказательство своей честности.
– Какие грохочущие трубки?
– не понял северянин.
– Даже не знаю, - пожал плечами Посланник Богини.
– Больше всего это напоминает какой-то доисторический автомат или пулемет. Судя по образу, что-то середины двадцать первого века. Но он не может сохраниться, да еще стрелять, да еще так интенсивно. Как-никак тысячу лет прошло. Все давно должно сгнить, утерять химические свойства, проржаветь. И патроны должны израсходоваться.
– Простите, мой господин, - покачал головой шериф, - но оружие хранится так, как его хранят. Когда я кладу что-то в наш арсенал, я слежу, что бы это было смазано, завернуто, укрыто, уложено в сухом проветриваемом помещении. Тогда клинок готов к бою в любой момент хоть через час, хоть через сотню лет. Если здешние хранители смогли найти арсенал крупного воинского подразделения, то они могут просто выбрасывать вышедшее из строя оружие, заменяя его новым, и черпать боеприпасы из кладовых. В замке князя Граничного, например, хранится три с половиной миллиона арбалетных болтов на случай осады, не считая оружия караулов, дозоров и воинских частей. Попади они в руки банды из десятка разбойников - и тем тоже хватит этого запаса на несколько веков.
– Кто знает, возможно ты и прав, - засомневался Найл.
– Если взглянуть на это с другой стороны: аккумуляторы разряжаются, конденсаторы садятся, батарейки выдыхаются. Вся сложная и умная техника без этих элементов превращается в мусор. А химические реакции неизменны во все времена, механические рычаги не умеют уставать. В конце концов, раз дикарь видел стреляющих из автоматов хранителей, значит они действительно существуют. А где они прячутся, двуногий? Правитель опять легонько толкнул туземца, расшевеливая его память.
– Ага, понятно, - через мгновение кивнул Найл.
– Оказывается, до хранителей мы просто не дошли. Их нора находится за высотными домами, на том конце острова. Ты представляешь, сколько железа хранится в их доме? Сколько можно наковать из него великолепных мечей и наконечников для копий и арбалетных болтов?
– Если мы пойдем туда, то кто станет охранять Семя?
– задал вполне резонный вопрос северянин, и Найл с сожалением согласился: - Да, так просто отсюда не уйдешь. Ладно, позови Трасика. Пусть они с Любопытным возьмут этого двуногого с собой, покажут смертоносцам из гаражей, и скажут, что здесь такие водятся в огромном количестве, про муравьев пусть расскажут. Они же там воют от голода! Неужели не соблазнятся? Однако подвальные восьмилапые не соблазнились.
– Один двуногий может быть случайной добычей, а в такое множество муравьев мы и вовсе не верим!
– именно такой ответ принесли пауки.
– Мы сами ловим муравьев рядом с домом, а иногда убиваем и троллей. Переходить жить под открытое небо ради одного человечка на всех не имеет смысла.
– И еще им любопытно, - добавил Трасик, - если здесь так сытно и хорошо, то почему мы не живем здесь сами, а заманиваем их?
– Ступай туда завтра снова, и передай, что мы скоро уплываем, - сгреб сидящий у костра Найл с пляжа горсть песка, - и нам жалко, что так много легкой еды пропадет просто так. И еще, Трасик... Постарайся узнать, ради чего бы они согласились выбраться из своего подвала и переселиться в лес хотя бы на время, чтобы оценить удобства нового места проживания? Утро принесло только одну приятную новость: на паутину налипло чуть не втрое меньше муравьев, чем вчера. Стало быть, забывают потихоньку старую дорожку. Попавшихся шестилапых опять разделали и частично зажарили над огнем, частично посолили, чтобы потом подкоптить. Весь улов, к великой радости Назии, полностью уходил на копчение, в запасы для плаванья. А вернувшиеся от небоскребов смертоносцы принесли довольно жесткие условия: туземцы прощают набег на их охотничьи угодья, если им в качестве компенсации отдадут столько хранителей, сколько лап у вождя их клана, и твердо пообещают, что в лесу в первый же день им удастся поймать еще столько же хранителей.
– Кажется, они заподозрили, что нам крайне необходимо переселить их сюда, - покачал головой Поруз, и правитель горько рассмеялся: - Трудно было не заметить! Третий день уговариваем. Где я им возьму столько хранителей?
– и Найл с надеждой спросил: - а сколько лап у их вождя?
– Все на месте, - ответил Любопытный.
– Значит, шестнадцать, - сделал вывод Посланник Богини.
– А они имели в виду именно хранителей, или их устроят просто двуногие? уточнил Поруз.
– Я не отдам ни одного человека из своего отряда!
– сухо отрезал Найл.
– Я тоже, - согласно кивнул шериф.
– И все-таки... Вы показывали им дикаря, Трасик. Как его называли обитатели подвала?
– Хранителем.
– Значит, здешние дикари тоже подойдут!
– торжествующе заявил правителю Поруз.
– Так ты...
– поднял брови Посланник Богини, - хочешь сказать, ты предлагаешь отловить шестнадцать местных двуногих дикарей и отдать их дикарям восьмилапым?
– Я понимаю, что падаю в ваших глазах, мой господин, - склонил голову северянин.
– Но мне никак нельзя оставаться здесь на тысячу лет. Я надеюсь еще отдать замуж своих дочерей и подержать на руках внуков.
– Нехорошо получается, - тихо улыбнулся Найл.
– Хранители этих дикарей грабят, смертоносцы ловят, так еще и мы в качестве подарка начнем раздавать. Может, пусть хоть на этот раз расплачиваются действительно хранители, раз уж тут про них все говорят?
– Здешние дикари ближе, мой господин.
– Ну же, шериф, - покачал головой правитель.
– Неужели тебе и вправду не хочется хоть одним глазком взглянуть на те огромные знания древних предков, которыми хранители так гордятся?
– У хранителей есть пулеметы и автоматы.
– Ты знаешь, что это такое?
– удивился Найл.
– Разумеется. У нас в княжестве тоже сохранились свидетельства о древних войнах. Я, как воин, не мог не интересоваться, чем и как сражались в далеком прошлом.
– У дикарей копья, у хранителей пулеметы, - пожал плечами правитель. Сражаться придется там и там. Какая разница?
– Во времени. Брать крепость на несколько недель дольше.
– Зато сколько нам удастся найти железа...
– еще раз попытался соблазнить северянина Найл.
– Вам достаточно просто приказать, мой господин, - вскинул подбородок Поруз.
– Нет, шериф, - поднялся с песка Найл и положил ему руку на плечо.
– Мы все уже слишком устали, чтобы решать вопросы таким образом. Будет так, как считаешь нужным ты. Северянин на несколько минут замолчал. Стремление покончить с делом как можно быстрее боролись в его душе с желанием угодить правителю, являвшемуся носителем верховной власти в Южных песках. К тому же, этот молодой человек очень часто оказывается прав в своих решениях в самых разных ситуациях. Вот и сейчас - домой хочется всем, но знания и железо... Неужели они не стоят нескольких лишних дней?
– Хорошо, - с сожалением кивнул Поруз.
– Пусть будут хранители.

Глава 17

Ползучий штурм

Остров Растущих Камней, как называли его обитатели Морского леса, походил на омываемый со всех сторон равнобедренный треугольник, основанием опирающийся на море. При этом лес с уцелевшим высотным домом находился в самом низу, небоскребы возвышались примерно посередине, а невысокие развалины обители хранителей - почти у самой вершины. Вершины и в прямом, и в переносном смысле - здание высотой в три с небольшим этажа возвышалось на вершине холма с пологими склонами. Впрочем, иначе и быть не могло - при накатывающихся сюда после каждого дождя наводнениях. По первому впечатлению, здесь все изначально планировалось с расчетом на долговременную оборону: вместо окон на нижних этажах зияли узкие горизонтальные бойницы, склоны были длинными и ровными, без ям и выступов. Над ступенями, начинающимися посередине здания, возвышалась хорошо утоптанная или просто осевшая со временем насыпь из глины пополам с камнями. Вот ее, похоже, сделали уже в более поздние времена. По всей видимости, когда-то здесь стоял опрятный пяти-шести этажный особнячок, окруженный очень широким и гладеньким английским газоном и, может быть, ажурной железной оградкой. Однако время и наводнения сделали свое дело, смыв лоск респектабельности и обнажив истинный хищный оскал одиночного дома: под ровной английской лужайкой обнаружилась плотно укатанная глина, не оставляющая никаких шансов укрыться от ведущегося из бойниц огня, осыпавшаяся лепка открыла истинный смысл прикрытых декоративными решеточками продыхов, обвалившиеся верхние этажи оставили только толстостенную нижнюю часть, способную противостоять ударам снарядов и лазерных лучей. Пожалуй, северянин угадал: в таком доме явно не кроликов откармливали, и не пожилая чета кофиек по утрам попивала. Даже знаменитое вместилище знаний - библиотека или какой-нибудь музей - сохранением которых так гордятся хранители, наверняка имелось здесь с той же целью, в какой и лепка: для отвода глаз от истинного предназначения особняка. Найл с небольшим отрядом дошел сюда за день, и укрылся в развалинах, начинающихся в трех сотнях метрах от обители хранителей.
– Ты смотри, Нефтис, - оглянулся он на телохранительницу.
– Судя по тому, как старательно укрепляли это гнездышко, в нем, помимо обычной противоснарядной и химической, почти наверняка имеется и противорадиационная защита. А значит, какая-то группа людей наверняка могла пересидеть там прилет Кометы. Ничуть не удивлюсь, если окажется, что они специально засели там, надеясь после отлета основной массы населения и ухода радиоактивной кометы с помощью спрятанного в бункерах арсенала получить власть над миром. И просчитались: им в руки досталась светящаяся после облучения пустыня, в которой одного уцелевшего человека от другого отделяло по несколько сот километров. Но это было давно, а сейчас потомки тех хитрых джентльменов смогли осуществить мечты отцов, поработив по крайней мере обитателей дома рядом с лесом.
– А почему они не стали покорять небоскребы?
– Да очень просто, - пожал плечами Найл.
– В одном доме двуногие живут так голодно, что с них брать совершенно нечего, а в другом поселились муравьи. С ними людям никогда не договориться, хоть пулеметом, хоть атомной бомбой грози. Правда, у них могут быть данники на других островах, мы же туда не плавали... Ладно, придется идти на разведку.
– Не нужно, мой господин!
– испугалась стражница.
– Вдруг они вас убьют?
– Если хранители начинают палить в кого ни попадя без единого предупреждения, - улыбнулся Найл, - у них никаких данников быть не может. Все перебиты еще до выдвижения требования о податях. Не беспокойся, сначала им захочется поговорить, узнать, с кем имеют дело и нельзя ли с меня что-нибудь содрать. Надо им показаться... Он задумчиво оглядел свой отряд. Зная, что сражаться с врагом в рукопашную ему вряд ли придется, правитель взял с собой семерых моряков, двух смертоносцев и всех четырех арбалетчиков. И, разумеется, Нефтис, которая и не думала спрашивать никакого разрешения, повсюду следуя за Посланником Богини. Остальные под командованием северянина остались охранять лес. Пауков хранителям демонстрировать нельзя, они останутся секретным оружием, а вот всем остальным, дабы показать многочисленность отряда, имело смысл выйти на открытое место.
– Слушайте внимательно, - предупредил людей Найл.
– Если только раздастся громкий хлопок, всем немедленно падать и отползать назад в развалины! Я не хочу потерять у этой крепости ни одного человека, вас и так осталось слишком мало. Вы поняли? Тогда пошли. Люди немного отступили, чтобы хранители не увидели, как они выбираются из развалин, вышли на дорогу и двинулись вперед. Отряд из полутора десятков человек, почти половина из которых держали на плечах кирки, тоже вполне пригодные в качестве оружия, а четверо - арбалеты должен был выглядеть достаточно внушительно. Они зашли на склон метров на двадцать и остановились, с демонстративным интересом вглядываясь в дом. Найл попытался дотянуться до разумов спрятавшихся там двуногих, но толком ничего не разобрал - кроме, разве, общего чувства любопытства и отсутствия тревоги. Посланник Богини терпеливо ждал, не желая беспокоить врага раньше времени. Где-то через час наверху, над краем обвалившейся кирпичной кладки, появилась лохматая голова, потом наружу вывалилась веревочная лестница, и человек с автоматом за спиной привычно спустился вниз, перекинул оружие на грудь и пошел к гостям. Найл неторопливо двинулся навстречу.
– Куи ту тел, жеуне ме те рапреле рас, - довольно грубо высказался хранитель.
– Кто ты такой, я тебя не помню? Если вы принесли подати на содержание знаний, то должны оставить их здесь и уходить. Мы заберем подношение потом. В отличие от всех обитателей острова, парламентер был одет в грубовато выделанную, но все-таки ткань, пояс имел наборный, из нанизанных на три тонких ремешка отполированных каменных пластин, на шее висело ожерелье из зубов какого-то крупного хищника. Это значило, что хранители действительно либо обкладывали данью многие племена с разных островов, либо с кем-то вели торговлю. Пышной, иссиня-черной шевелюры хранителя явно никогда в жизни не касались ни ножницы, ни расческа, а потому она стояла сверху огромным колтуном из мелких кучеряшек.
– Ты не знаешь меня потому, что я пришел сюда впервые, двуногий, дружелюбно улыбнулся Найл.
– Мне хочется подробнее узнать о здешних порядках.
– Порядок здешний таков, - приосанился хозяин.
– Ты должен отдавать нам половину того, что изготовишь своими руками, либо выторгуешь у соседей, либо поймаешь, либо вырастишь на своих полях.
– Это очень хорошо, - обрадовался Найл. Обрадовался, естественно, не тому, что должен был отдавать половину всего на свете, а тому, что в здешних землях и вправду существовала торговля. При этом термине в мыслях хранителя промелькнули образы кувшина с вином, красивых шкур мелких водяных зверьков и изящных безделушек из камня. Это означало, что, может быть, купцы из Южных песков и вправду найдут здесь покупателей на свои товары, и товары, которые понравятся им самим.
– Если же ты желаешь получить для себя знания, которые древние предки оставили нам на хранение, то ты должен назвать нам свое имя и племя, дабы после того, как ты погибнешь, осуществляя свое желание, мы могли привезти твою голову в твое стойбище, и оно признало над собой нашу власть и стало привозить подати в установленное время и общепринятом размере. При этом в сознании двуногого промелькнула мысль о том, что таким образом под власть хранителей попало уже несколько десятков окрестных кланов и отдельных родов, в которых время от времени удается так интересно повеселиться. Еда, вино, перепуганные девственницы...
– Зачем тебе одному столько вещей?
– вопросительно склонил голову Найл.
– Я не один!
– вскинул подбородок хранитель.
– Мы могучая нация, выполняющая святое дело по охране знаний. При этом он вспомнил о нескольких десятках мужчин, еще большем количестве женщин и детей.
– И вы все живете здесь?
– Да! Но парламентер сказал неправду. Две трети хранителей почти всегда находилось в разъездах, удерживая завоеванные племена в покорности, и собирая недоданные подати - или просто забирая все, чего им хочется. Вот и сейчас у острова не стояло ни единой лодки.
– Они скоро вернуться?
– Кто? Хранитель совершенно не умел противостоять ментальному допросу. Он сразу во всех подробностях вспомнил и про то, что мужчины уплыли вверх по течению всего пару дней назад, и то, что в каждой деревне их ждет немало развлечений, а потому спешить с возвращением нет никакого смысла. И острая жалость по поводу того, что на этот раз потешаться над беспомощными дикарями будут без него.
– Да, - кивнул правитель, - тебя ждет совсем другое развлечение.
– Ты знаешь, что это?
– раздраженно спросил хранитель, положив руку на длинноствольный автомат со складывающимся прикладом и длинным узким рожком для патронов.
– Не шевелись!
– тут же предупредил его Найл.
– Ты сам-то, хранитель знаний, слышал про такую вещь, как арбалет? Если я упаду или резко отступлю в сторону, тебя продырявят навылет сразу четыре крепких арбалетных болта. Поэтому не надо делать подозрительных движений. Я могу испугаться. Двуногий побледнел. Ему не раз приходилось держать на прицеле других людей, но сам он в такое положение попал впервые.
– Если со мной что-нибудь случится...
– Я знаю, - кивнул Посланник Богини, - вон из тех щелочек в меня попытаются попасть из точно таких же механизмов. Правда, ты про это уже никогда ничего не узнаешь. Найл улыбнулся еще дружелюбнее.
– У вас есть только такие орудия убийства, или что-нибудь еще?
– У нас много самого страшного оружия, которое может... Хранитель врал самым безбожным образом, стараясь запугать странного пришельца. Во всяком случае, ничего более жуткого, чем пулеметы с более длинным стволом и маленькие шарики, взрывающиеся вскоре после того, как нажать на кнопку сбоку и отбросить от себя, он не вспоминал. Автоматы и ручные гранаты... И как только столь убогим арсеналом им удавалось удерживать в подчинении больше племен, чем насчитывается мужчин в нации хранителей?
– Я пришел сюда потому, - пропала улыбка с губ Посланника Богини, потому, что узнал, как одно маленькое племя грабит все окружающие народы, подвергает их пыткам и издевательствам, позорит их женщин и присваивает плоды их труда, прикрываясь вымышленным правом.
– Мы хранители!
– повысил голос двуногий.
– Мы защищаем от дикарей и пауков древние знания, доверенные нам отцами.
– Так и храните, - пожал плечами Найл.
– Никто вам не запрещает. Но не смейте трогать другие народы!
– Кормить нас, хранителей, это святой долг перед предками всех разумных существ...
– К тому же, я не верю, чтобы у вас имелись хоть какие-то знания, закончил свою мысль правитель.
– Да как ты смеешь, дикарь!
– спохватился двуногий.
– Да мы...
– Если тебя убить, остальные хранители поверят в серьезность моих слов? Хранитель запнулся и побледнел еще сильнее, став походить на пластиковые статуи из княжеского музея.
– Н-нет... Не нужно.
– Итак, - подвел итог Найл.
– Я, Посланник Богини, Смертоносец-Повелитель, человек, одитор ночного мира, правитель Южных песков и Серебряного озера, постановляю: с сего часа вы обязаны немедленно прекратить облагать самовольной данью окрестные племена, сдать мне все свое оружие, предъявить древние знания и признать над собой мою высшую власть. В противном случае все, кто обратит против меня свое оружие, будут преданы смерти, все остальные проданы в рабство, а ваше противное честному человеку гнездо уничтожено полностью раз и навсегда. Ступай, и скажи, чтобы мужчины начали выносить свое оружие и складывать его здесь, на этом самом месте, иначе я сочту ваше поведение бунтом против чувства человеческой справедливости и невыполнением приговора суда. Иди. Найл развернулся и вернулся к своему отряду, ощущая спиной ужас хранителя, оставшегося в одиночестве под прицелом наведенных почти в упор арбалетов. Двуногий попятился, потом развернулся и побежал назад.
– О чем вы так долго говорили, мой господин?
– полюбопытствовала Нефтис.
– Я обвинил их в том, что они грабят соседние племена, обижают их женщин и ведут неправильный образ жизни, - пожал плечами правитель.
– Зачем?
– Чтобы было понятно, ради чего мы собираемся с ними воевать.
– А разве нам не нужно просто захватить пару десятков пленников?
– Нефтис, милая моя, - рассмеялся Найл, - я же все-таки правитель! Когда страны начинают воевать друг с другом, то говорить об истинных причинах этого как-то не принято. Следует объявлять, что ты борешься за освобождение порабощенных, за восстановление справедливости, ради защиты слабых и обиженных. Вот я ему все это и перечислил.
– Зачем?
– Ну как? Они утверждают, что имеют право обкладывать всех вокруг данью, потому, что выполняют священный долг по сохранению древних знаний. И получается, что они правы, потому, что действуют во имя высших целей. А я защищаю несчастных и обездоленных от их грабежа и насилия. А значит, я тоже получаюсь как бы еще правее.
– Но зачем вы так стараетесь, мой господин?
– замотала головой стражница.
– Какая разница, зачем вы собираетесь разграбить здесь, в этой дикой глуши, одинокое стойбище?
– Вот тут ты не права, - оглянулся на крепость хранителей Найл.
– Здесь, оказывается, помимо муравьев и вконец одичавших каннибалов есть и более удачно обжившиеся племена. С ними, возможно, удаться наладить торговлю. Как по-твоему, будет хорошо, если купцам станут рассказывать о том, как Посланник Богини приплыл, разорил дом хранителей древних знаний, а самих их скормил паукам? Или все-таки: "Посланник Богини защитил окрестные земли от вымогательства лживых хранителей, а самих их в наказание за жестокость, бросил в лесу"? А? Вот то-то же. Хотя деяние, конечно, одно и тоже. Пойдем-ка лучше в развалины. Сейчас наш парламентер спустится в бункер, и они могут сгоряча начать стрельбу. Путники отступили к ближайшему дому, от которого остались только четкая лента фундамента и сваленные в неглубокой яме крупные куски кирпичной кладки.
– Простите, мой господин, - не унималась Нефтис.
– Но как туземцы узнают, что вы сделали это для них?
– А мы постараемся, - Найл положил руку стражнице на плечо, принуждая ее присесть за бетонную стену, и опускаясь рядом сам.
– Мы нашего дикаря, влипнувшего в паутину, отпустим с хорошим напутствием и дадим ему пару рабынь. Кое-кого по лесам окрестным разгоним, чтобы каялись. Самим еще раз все объясним, чтобы мужьям передали. Ничего, не забудут! Невдалеке раздался оглушительный треск, на который бетон откликнулся громкими щелчками.
– Ну вот, - кивнул Найл.
– Мы и получили свой ответ. Теперь мы как бы имеем полное право продавать их в рабство и казнить за бунтарство: ведь они отказались выполнять условия нашего ультиматума! Как говаривала одна моя знакомая стражница: "законы придуманы сильными для того, чтобы слабым было легче смириться с неизбежным". Ибо Закон есть Закон. Штурм начался просто и банально: посланные в ближайшие развалины моряки начали выбирать куски кладки и камни с таким расчетом, чтобы вдвоем их можно было перенести с места на место, складывая отдельно; и куски поменьше, которые можно перетаскивать в одиночку. До темноты удалось собрать не очень много, но развалин вокруг хватало, и Найл рассчитывал наверстать эту нехватку в следующие дни.
– Смотри вперед, Нефтис, - приговаривал он, указывая телохранительнице темную точку на красновато-буром склоне холма.
– Запомни эту втоптанную в глину гальку так, чтобы могла без труда найти ее в полном мраке. Это наш первый рубеж. Когда на остров опустилась тьма, Найл и Нефтис первыми подняли один из тяжелых камней и быстрым шагом двинулись вперед. На полпути между крепостью хранителей они бросили его на землю и побежали назад, за следующим. Радом с их куском бросили кусок кладки Кавина и Навул, потом опустили кусок моряки, потом опять воины. К тому моменту, как правитель и его телохранительница подошли снова, нижний ряд уже вытянулся в ширину на десять метров.
– Ларуз! Смертоносец пробежал по камням, выпустив липкую нить, и очередной кусок кладки лег уже во второй ряд. К рассвету этих рядов легло целых шесть, причем верхний, на высоте больше двух метров, пришлось выкладывать из более легких камней - с трудом, вставая на цыпочки, запихивая их на гребень. В свете утренних лучей хранители обнаружили, что в полуторастах метрах от их амбразур, закрывая изрядный сектор обзора, стоит каменная стена почти в пятнадцать метров шириной и двух высотой. Послышался оглушающий треск автоматной стрельбы, сопровождающийся звонким чмоканьем маленьких металлических капсул о камни, но устало вытянувшимся за стеной двум смертоносцам и Найлу со стражницей они никакого вреда причинить не могли. Изрядно потрудившись почти целые сутки, люди благополучно спали, не обращая внимания на шум. Следующей ночью работа закипела снова. На этот раз моряки просто перетаскивали камни от развалин за стену, а Найл, сидя с правого края укрытия, под защитой стены, не торопясь выкладывал их сбоку. Сперва несколько штук на землю, потом, слегка обмазанные паутиной, во второй слой, потом в третий. Когда кусочек стены поднимался на высоту полутора метров, он перебирался за нее, и начинал выкладывать следующий участок, стараясь держать руку так, чтобы камень прикрывал ее от возможного попадания и действовать как можно быстрее. На этот раз хранители не спали, стреляя и по толстой основной стене, и по более тонкой, но постоянно растущей вперед, и в город, больше наугад, чем прицельно. Но стена все равно двигалась - под углом к крепости, и с каждым выложенным метром край ее оказывался на полметра ближе к врагу. К середине ночи Найл совершенно отмахал руку, перекидывая весомые каменюги, и его сменила стражница. А перед самым рассветом явился шериф, приведя с собой еще четырех воинов, четырех смертоносцев и десяток моряков.
– Вы успели далеко продвинуться, мой господин, - похвалил он правителя. Решили все-таки тянуть стенку?
– Да, - кивнул Посланник Богини.
– Я прощупал сознание хранителя, вышедшего на переговоры, и понял, что у них нет ни импульсных излучателей, ни жнецов, ни каких-нибудь пушек.
– Это хорошо, - кивнул северянин.
– Тогда они ничего не смогут сделать.
– А если бы у них были эти... Штуки, - поинтересовалась Нефтис.
– Нам пришлось бы уйти?
– Нет, - едва ли не хором ответили оба, и Найл уточнил: - тогда нам пришлось бы по точно такому же пути рыть траншею. Ее невозможно уничтожить ничем, кроме жнеца. Только копать землю получается намного дольше, чем идти по ее поверхности. Кладка сэкономит нам не меньше полумесяца. После наступления дня автоматы и пулеметы грохотали из амбразур крепости чуть ли не непрерывно, камни постоянно звенели от попадающих в них пуль. В городе над развалинами тоже постоянно то тут, то там появлялись пыльные фонтанчики. Но никто из путников за пределы стены не высовывался, а потому до сей поры ни единой царапины не получил. Моряки настолько привыкли к постоянному треску и свисту над головой, что давно перестали нервно вздрагивать, ожидая от всего этого опасности, и уныло, вялым шагом таскали из развалин тяжелые валуны с таким видом, словно не в штурме участвовали, а грузили на корабль обычный балласт. День дал возможность продвинуться еще на полсотни метров, новая ночь - еще на столько же. Теперь от края стены до обветренного ветрами дома хранителей оставалось всего сто метров или меньше двухсот шагов. Шериф Поруз, оценив обстановку, перевел арбалетчиков за свежевыстроенное укрытие, а одного смертоносца оставил в развалинах наблюдать за крепостной стеной. После чего спокойно лег спать, передав руководство штурмом правителю. Хотя, чем тут было руководить? Братья по плоти, сменяя друг друга на краю кладки, выкладывали на глину новые и новые камни, моряки подносили строительный материал от развалин. Ему оставалось только ждать, да следить за тем, чтобы в налаженном конвейере атаки ничего не менялось.
– Что будет потом, мой господин?
– после долгого молчания спросила стражница.
– Потом?
– поначалу не понял Найл, а потом кивнул: - сегодня к вечеру мы закончим класть стену в ту сторону, и повернем обратно, опять под таким же углом к дому хранителей. Дня за три мы приблизимся уже шагов на пятьдесят. Если они ничего не предпримут, мы начнем забрасывать камнями их амбразуры. За пару дней их или залепим, или завалим. То есть, стрелять они уже не смогут совсем, и моряки начнут раскапывать вход.
– Они могут начать стрелять сверху.
– Нет, Нефтис, не смогут. Если мы подойдем так близко, то попадем на крышу первыми. Понимаешь, единственное оружие которое у них есть, это гранаты. Гранату, в отличие от пуль, можно перекинуть через стену. Но ею невозможно бросаться сквозь амбразуру. Выкатить можно, а бросить - нет.
– Их можно сбросить на нас сверху.
– Можно, - согласился Найл.
– Но для этого нужно выйти наружу. Выйти наружу из-под защиты крепости. Понимаешь, Нефтис, хранители настолько привыкли пугать окрестные племена автоматами, что совсем забыли, что является настоящим оружием. А настоящим оружием никогда не бывает пулемет, меч или импульсный излучатель. Настоящее оружие - это воин. Чем ближе наша стена приближается к их дому, тем меньше у них шансов уцелеть. Но чтобы остановить нас, чтобы разрушить стену им нужно выйти наружу и подставить себя под наши арбалетные болты. К тому же, как ты понимаешь, в рукопашной схватке меч лучше любого автомата.
– Копье лучше, - поправила телохранительница.
– А может, и копье, - не стал спорить правитель. К сумеркам огонь хранителей заметно ослаб. Похоже, они или разуверились в своей способности хоть как-то остановить наступающих врагов, или просто устали. Воспользовавшись этим, братья начали выкладывать камни не рядом с предыдущей кладкой, а на расстоянии вытянутой руки впереди. За пару часов там вырос закуток в форме полуовала, за который стало можно пересесть, а затем, уже из-за него, атакующие начали класть новый отрезок стены, почти под прямым углом к предыдущему. К утру новая стена успела подрасти на два десятка метров, и Посланник Богини смог передать свою смену северянину не без гордости за проделанную работу. Но лечь спать не получилось - из развалин смертоносец передал мысленный сигнал тревоги и картинку, по которой Найл понял, что на верхней площадке здания что-то происходит. Поскольку оттуда ни добросить гранаты, ни прицельно стрелять хранители не могли, оставалось одно: они все-таки решились на вылазку, и сейчас спускаются с обратной стороны дома.
– Они появятся оттуда, - указал правитель на правый угол здания.
– Здесь до нашей стены бежать ближе всего.
– Арбалетчики, - указал рукой на новую позицию для стрелков северянин. Братья по плоти, так же хорошо воспринявшие мысленное послание наблюдателя, торопливо натягивали арбалеты. Найл сел, откинувшись на стену, закрыл глаза, сосредотачиваясь для предстоящего ментального поединка. Это будут всего лишь неопытные двуногие, задача несложная. Спустя несколько мгновений он уже полностью отрешился от своего самосознания, став всего лишь мысленным образом, передаваемым смертоносцем братьям по плоти. Ага, вот и хранители выскочили из-за дома и опрометью помчались вперед. Правитель присмотрел себе крайнего слева паренька, потянулся к нему, ловя ритм дыхания и стремительность рывка, слился с его мыслями... Вдох-выдох, вдох-выдох - вот он уже увидел свою стену его глазами. "Высокая!.. Главное добежать..." Неровная преграда из разнокалиберных валунов покачивалась на фоне далеких развалин, и он совершенно не представлял, есть за ней хоть кто-нибудь, или нет. Впрочем, все это неважно... Главное - добежать и кинуть... И можно возвращаться. Найл вместе с бегущим хранителем ощутил в руке шершавую тяжесть гранаты. Еще два десятка шагов, и можно бросать. Внезапно над стеной вскинулись люди с арбалетами, звенькнули тетивами и юркнули назад. Он вскрикнул от ужаса, и тут же в ответ послышались болезненные выкрики справа и за спиной. "Обошлось!" - от безмерной радости и облегчения он едва не взлетел на крыльях. Еще несколько шагов, и можно бросать - он с силой, до ясно ощутимого щелчка нажал кнопку взвода, и Найл резко разжал кулак. Хранитель пробежал еще пару шагов, замедлил ход. Обернулся, только сейчас начиная осознавать содеянное. За стеной грохнул взрыв. Правитель судорожно дернулся, вскинул руки к груди, распахнул глаза, хватил воздух широко раскрытым ртом. Начал глубоко и часто дышать. Следом один за другим раздались еще три взрыва, но на них он не отреагировал - эти были не его.
– Что с вами, мой господин?
– Все в порядке, Нефтис, - правитель сделал глубокий вдох в последний раз и задышал ровнее.
– Просто я немножко умер... Успокоившись, Найл послал вопросительный импульс в сторону развалин, и смертоносец тут же ответил картинкой, на которой виднелись раскиданные между домом и стеной тела. Некоторые еще шевелились, а один хранитель даже пытался уползти назад.
– Похоже, местному вождю удалось вытолкнуть в атаку самых молодых и беззащитных, не имеющих авторитета, - сделал вывод Посланник Богини. Полегли все. Интересно, что он станет делать теперь? После такого урока добровольцев наверняка больше не найдется. Самое обидное для обороняющихся - даже во время скоротечного боя братья по плоти, не принимавшие участия в перестрелке, продолжали невозмутимо выкладывать стену. Наконец хранители спохватились, и крепость опять затрещала длинными очередями.
– Еще пара дней, и смертоносцы смогут без труда прощупывать их мысли, парализовать кого-то из них волей, или шугать импульсами страха, - почесал себе в затылке Найл.
– Тогда им станет совсем плохо. А пока, сегодня, они уже ни на что не решатся. Так что нам, Нефтис, я разрешаю вздремнуть на солнышке.

Утро ознаменовалось тем, что автоматные очереди затрещали с "крыши" здания. Трое хранителей, укрываясь за уступами разрушенных стен, стреляли, не жалея патронов, и заставляя братьев плотнее прижиматься к спасительной кладке. Найл, скрипнув зубами от злости, побежал вперед, к концу укрытия, уже почти дотянувшегося до крепости - их разделяло метров пятьдесят. Правитель кинул свою выворотку на глину, вытянулся на ней, уткнувшись лбом, потянулся своим сознанием туда, наверх, пытаясь уловить эмоцию ярости, азарт или отчаяние. Да отчаяние, ощущение полной своей беспомощности. Вот он увидел, как мелькнул белый край туники, вот в другом месте за стеной показалась рука. Он каждый раз поворачивал ствол в эту сторону, и стрелял, стрелял, стрелял. Но пули лишь щелкали по камням или выбивали пыль из застарелой глины. Сбоку точно так же пытался достать дикарей, добравшихся почти до самого дома, Лохор. Лохор.
– Лохор!
– крикнул Найл.
– Ты чего?
– отступил от края этажа почерневший от порохового дыма старый безволосый друг, лишившейся прически еще лет пять тому назад.
– Ничего не получается, - Найл качнул стволом немного в сторону и резко, пока хранитель ничего не успел понять, рванул скобу спуска. Автомат вякнул короткой, в два выстрела, очередью, но Лохар взвыл, схватился за бок, упал и принялся кататься по полу, оставляя после себя кровавые пятна.
– Что вы делаете?
– пригибаясь, выскочил из соседнего укрытия Тиуша.
– Что с Лохором?
– Я, я не знаю, - услышал Найл свои слова.
– Руки... Они сами... Я еле успел остановить. Хранитель, удивляясь своему поступку, совершенно забыл про необходимость прятаться, и Кавина с Тритией чуть сдвинулись от стены назад, поднимая арбалеты.
– Это не я, Тиуша, - повторил Найл.
– Честное слово, не я. Внезапно его грудь разорвалась, из нее одна за другой вырвались короткие толстые стрелы и умчались дальше. В первый момент правитель ничего не понял, а потом испытал жуткое облегчение: теперь ему уже не понадобится ни перед кем оправдываться. Найл тихонько застонал, замотал головой, приподнялся: - Нет, этим должны заниматься смертоносцы... Между домом и стеной внезапно загрохотали один за другим несколько взрывов.
– Тиуша струсил, - понимающе кивнул Посланник Богини.
– Сейчас все гранаты выбросит, и назад, вниз, в крепость убежит. Интересно, Лохора с собой возьмет или бросит?
– Как ты себя чувствуешь, Посланник?
– поинтересовалась Трития, натягивая тетиву.
– Ты стонал так, словно тебя покусали десять жужелиц.
– Я чувствую, что единственное, чего еще не попробовали хранители, так это подкрасться к нам ночью. Наверняка, как только стемнеет, они именно этим и займутся. Как ни старались хранители, главного они пока не добились: шаг за шагом стена продолжала продвигаться вперед, закрывая братьев по плоти и подносящих камни моряков от пуль. После гибели ударного отряда на новый бросок с гранатами они не решались, смерть двух стрелков на крыше отбила у них охоту снова подниматься наверх. Пальба с низко расположенных амбразур, почти не имеющих перед собой мертвой зоны, а потому столь смертоносных для атакующих в открытом строю врагов - против наползающих стен никакой пользы не приносила. Но хранители продолжали стрелять - видимо, надеясь просто на удачу. К сумеркам небо затянуло серыми невзрачными облаками, намекающими на дождь, но не имеющие для этого воды. Упало несколько мелких капель, подуло холодком - но на этом все и закончилось.
– Если опять потоп начнется, - покачал головой Найл.
– Нам придется прорываться силой, с потерями.
– На таком расстоянии мы можем парализовать стрелков своей волей, подслушал его мысли Лоруз.
– Они не смогут толком ни стрелять, ни бросать гранаты. У Посланника Богини появилось желание вызвать сюда с берега всех восьмилапых, оставив для охраны Семени пару воинов, парализовать всех хранителей волей, сделать последний рывок и ворваться внутрь крепости, но он сдержался. Будь все так просто, местных царьков уже наверняка успели бы не раз разгромить. Ведь, судя, по рассказам, смертоносцы тоже приходили сюда за знаниями. Пулеметы-пулеметами, но неужели никому из них не удавалось прорваться или подкрасться на расстояние волевого удара? Наверняка помимо засыпанного землей входа, наверху имеются надежно запирающиеся люки. Прорвавшимся к дому паукам при всем желании не процарапаться сквозь такую преграду своими хрупкими лапами. Это люди умеют долбить стены бревнами, а люки - камнями. Но против двуногих хорошо действуют выбрасываемые наружу гранаты.
– Темнеет, - вздохнул правитель.
– Лоруз, подзывай всех смертоносцев сюда. У меня нехорошее предчувствие. Основной бедой осажденных в крепости являлось то, что отогнать братьев по плоти от стены им было мало - как только хранители отступят, их враги под прикрытием своего укрепления безопасно вернутся назад и продолжат штурм. Им требовалось разрушить саму стену, а на это требовалось время и некоторые силы. Как минимум - заложенные у основания гранаты. Само собой напрашивалось и решение: тихо подкрасться в темноте, заложить гранаты, подорвать - а потом быстро расстрелять оставшихся беззащитными врагов из всех имеющихся стволов. После наступления темноты с неба опять посыпалась мелкая гнусная морось, и заметно похолодало. Еще больший холодок пополз у Посланника Богини по спине - он испугался, что смертоносцы из-за морозца "заснут" до рассвета, и двуногим воинам придется не только отбиваться самим, но и защищать их от вполне вероятной гибели. Однако в дельте пока безымянной реки перепады температур оказались куда более незначительными, чем в пустыне. У людей изо рта пошел пар, движения и мысли восьмилапых стали более размеренными и плавными - но в общем ничего страшного не произошло. Вскоре стал невидим и белый пар, выдыхаемый людьми, и белесые отблески в глазах смертоносцев, и поблескивание наконечников арбалетных стрел. Наступила ночь. Найл закрыл глаза, сосредотачиваясь на ментальном плане - хотя, конечно, глупо закрывать глаза в непроглядной мгле. Сказалась старая привычка всегда опускать веки перед очищением сознания и переходу на более высокий уровень мышления. Братья по плоти, хорошо ощущая беспокойство правителя, сделали тоже самое. Что касается восьмилапых - для них метальный мир был куда привычнее видимого. Только теперь Найл впервые узнал, что особнячок представляет собой не просто замаскированный под мирный дом хорошо укрепленный бункер, а настоящую подземную крепость, в которой особняк исполнял роль всего лишь входа. Для внутреннего зрения толстый слой глины препятствием не являлся, и правитель хорошо видел перемещающиеся под ним, на глубинах от десятка до нескольких десятков метров яркие точки. Впереди, в самом здании, находилось около трех десятков человек. Правитель сосредоточился, пытаясь разобраться в их мыслях, но для него расстояние было слишком велико.
– Лоруз, ты понимаешь, о чем они думают?
– поинтересовался Найл у смертоносца.
– Они боятся, Посланник.
– Значит, собираются на вылазку, - удовлетворенно кивнул Посланник Богини, и почти в тот же миг часть точек потянулась наверх. Одна, вторая, третья... Двенадцать. Наверное, станут подкрадываться по шесть с каждой стороны.
– Лоруз, пусть смертоносцы поджидают их слева от дома, а Юлук с братьями, с другой стороны. Юлук, ты видишь их сознания?
– Вижу, Посланник. Мы их встретим...
– в эмоциях девушки явственно проступал азарт. Тот азарт, с которым сытый скорпион кидается на любое движущееся существо, толком не зная, что потом делать с добычей. Просто в ее короткой, но яркой судьбе намечалась новая интересная схватка, которую непременно нужно выиграть. И без того ленивая стрельба из амбразур начала стихать - хранители опасались зацепить своих. За домом группа ярких точек рассыпалась надвое восемь двинулись в левую сторону, четверо направо. Но менять диспозицию было уже поздно. Темнота. Хранители двигались на ощупь, только примерно представляя, где находятся стены. Все, что они собирались сделать: это уткнуться в препятствие, взвести по паре гранат, перетолкнуть их через стену - так чтобы те упали у самого основания преграды, и убежать. Они знали, что атакующие продолжают работу и ночью, но были уверены, что дикари не успеют сообразить, в чем дело. Восьмилапые воины выждали, пока враги выберутся на чистое пространство и устремились вперед. У них имелось не только то преимущество, что они могли неплохо ориентироваться во мраке - хранители вообще не подозревали о присутствии смертоносцев. Тихий влажный шелест от множества ступающих по мокрой глине ног, первое столкновение тел - паук вогнал хелицеры двуногому в грудь, впрыснул яд. Рядом тоже самое сделал другой. Найл не видел этого - он ощущал мелькающие в тишине мысленные образы. Вот застонал и осел вниз третий хранитель. И тут тихий шелест ночного боя неожиданно прервал оглушительный взрыв! В коротко полыхнувшей вспышке Найл увидел разлетающиеся в стороны клочья паучьего тела с еще шевелящимися ногами, другого смертоносца, целиком откинутого в сторону, а также падающих в стороны двуногих.
– Кто-нибудь жив?!
– вскочил на ноги правитель.
– Я цел, - узнал он характерные эманации Лоруза.
– И я, - это уже был Любопытный.
– К дому!
– чуть ли не ударил их мысленным образом Найл, стремясь увести из-под возможных повторных взрывов. В это время Юлук с тремя подругами перемахнула стену и метнулась навстречу своим полуслепым жертвам. Это было совсем не сложно: подскочить к светящемуся огоньку, нанести удар мечом на уровне живота, услышать в ответ короткий стон, шагнуть к следующему... Только было установившуюся тишину разорвала длинная автоматная очередь. И не только тишину: череда вспышек позволила идущему последним хранителю разглядеть отлетающую от удара пули девушку; другую, с мечом, чуть в стороне - и перенацелить ствол на нее. Вторая воительница, падая, мелко задрожала - но в свете все тех же вспышек стало видно и то, как Юлук, падая вниз, под смертоносную свинцовую струю, подрубила клинком ноги стрелка. Хранитель рухнул, и второй удар пришелся ему в горло.
– Беги!
– но девушка и сама догадалась, что сейчас произойдет, кинулась дальше. Хранители, не хуже Найла сумевшие разглядеть происходящее, всего через пару мгновений открыли огонь - но Юлук уже прижалась к стене между двумя амбразурами. Грохочущие из глубины укрепления пулеметы почти не давали света, но правитель все-таки разглядел, как одна из девушек помогла другой перевалить стену назад и с облегчением вздохнул: значит, одна из попавших под автоматный шквал все-таки уцелела. Ночь оказалась настоящим кошмаров для братьев по плоти: погибли два смертоносца, одна девушка, еще одна ранена - а из вышедших в атаку хранителей двое как ни в чем не бывало пробирались назад. Это в левом отряде, атаку смертоносцев на который оборвал приказ правителя, оказались выжившие после взрыва гранаты.
– Мы ждем их, - предупредили с крыши бункера Лоруз и Любопытный.
– Любопытный, забери Юлук!
– Найл послал мысленную картинку места, где оказалась девушка. При той стрельбе, которую устроили хранители, вернуться за стену ей все равно уже не удастся. Смертоносец выбежал на край этажа, приклеил кончик паутины, упал вниз, после чего вместе с соратницей вернулся обратно. А с другой стороны наверх по веревочной лестнице карабкались уцелевшие после атаки двуногие. Когда первый добрался до верха, над лестницей появился Лоруз, вонзил в него свои хелицеры, впрыскивая яд, и позволил хранителю молча рухнуть вниз, едва не сбив напарника своим телом. Второй проводил его взглядом, несколько мгновений пытался осознать случившееся, после чего потянулся к гранате. Однако тиски железной воли смертоносца заставили его застыть в этой странной позе, а затем, против своего желания, разжать пальцы второй руки.
– А-а-а!!!
– тело гулко хмякнулось о глину, и крик оборвался.
– Он жив, - прислал Лорус импульс сожаления, но спускаться и добивать раскинувшегося с неестественно вывернутыми руками двуногого не стал. Пожалуй, можно было считать, что и эта атака хранителей отбита. Не смотря на вспыхнувший ночью бой, строительство стены все равно не было остановлено, и теперь ее передний край отделяло от дома хранителей меньше сотни шагов. В свете дня стали видны окровавленные тела хранителей, широко раскинувшая руки Ниора, уставившаяся в небо немигающими глазами, покрытое множеством мелких дырочек тело погибшего смертоносца. Единственное утешение: он погиб так быстро, что даже не успел выплеснуть болевого шока.
– Когда отправишь моряков на берег за обедом, - хмуро приказал Найл. Прикажи смертоносцам бежать сюда. Мы должны отдать последний долг павшим, пока они... Пока прошло не очень много времени.
– Да, мой господин, - северянин немедленно отправился выполнять приказание, а Найл опустился на колени рядом с раненой Аполией, и ободряюще ей улыбнулся: - Ты молодец, храбро сражалась. А рана? Сейчас мы ее уберем... Но положил ладони на пробитое плечо, закрыл глаза и ровно задышал, вызывая в себе образ серебряной нити, чистой серебряной нити, в которую превращается накопленная любым живым организмом чистая энергия. Найл откинул назад голову и прямо через ладонь начал отдавать свою энергию, разматывать свою "серебряную нить" в поврежденное место. Ткани плеча, никогда не получавшие такого обильного питания, ожили на глазах, став стремительно развиваться, срастаться в направлении друг друга, розовая кожа стянула разорванные края...
– Все!
– устало откинулся Посланник Богини.
– Теперь нам с тобой необходимо сытно поесть и мы сможем снова лезть туда, куда нас никак не хотят запустить.

Тризну по погибшим справляли вечером, за укрытием, давшим начало штурмовой стене. Вытаскивать их пришлось с помощью паутинной нити, которую Найл сам перебрасывал через стену. Хранители, поняв, что делают враги, стреляли не жалея патронов, совершенно изуродовав останки воинов, и теперь братья по плоти окончательно решили, что никакой пощады врагам не будет. Ночью впервые за прошедшие дни к стене не добавилось ни единого камня. Воины отдыхали перед новым днем, на который Посланник Богини назначил завершающий рывок. Ранним утром правитель приказал Юлук найти камень как можно больше - лишь бы она могла его поднять, и начать бить им в найденный смертоносцами на полу круглый металлический люк. Судя по переданному Найлу мысленному образу, преграда эта была трудная, рассчитанная на достаточно мощные взрывы или таранные удары. Однако любая дверь имеет свой запас прочности и при достаточном терпении простым камнем можно продолбить самую несокрушимую броню. Выдержит люк - не выдержат крепления, устоят крепления - поддастся замок, устоит все вместе - конструкцию может заклинить так, что ни один хранитель более не сможет вырваться из своего укрытия никогда в жизни. В качестве запасного варианта правитель оставил возможность раскопать двери - но на это требовалось время, а Найлу нетерпелось дотянуться до врага. Хранители поддались куда раньше чем думали атакующие - уже через несколько минут грохота с первого этажа наверх двинулась алая точка.
– Пора!
– приказал Найл, и прячущиеся за стеной смертоносцы одновременно хлестнули по крепости импульсами парализующей воли. Алая точка оказалась выше уровня замерших в параличе стрелков и продолжала подниматься. Лоруз и Любопытный уже начали понимать ее мысли: "Опять какие-то негодяи прокрались на крышу и грубо ломают люк. А запорные штоки и так уже неровно входят в пробитые в бетоне пазы. Ничего, сейчас они поймут, каково связываться с хранителями. Все что требуется, это осторожно повернуть кольцо запорного механизма - так, чтобы этого не услышали наверху. Затем встать на ступеньки под люком, подперев его плечом. Нажать кнопку активирования гранаты, уловить момент между ударами, приподнять люк, пихнуть гранату в образовавшуюся щель, и тут же захлопнуть крышку". Хранитель улыбнулся, представив себе, как безмозглые дикари склоняются над странным предметом, пытаясь понять, что это такое? Может быть даже - берут в руки. Но тут раздается взрыв... И крыша опять девственно пуста. Он взялся руками за запорное кольцо, провернул его, затем вытащил из-за пазухи гранату и нажал кнопку. И вдруг почувствовал, как рука наливается свинцом, тяжелеет, перестает ему подчиняться, а пальцы разжимаются граната скользнула и полетела в выпускной колодец.
– Вперед! Братья по плоти кинулись от стены к дому, под прицелом онемевших в параличе пулеметов. Перед амбразурами смертоносцы прихватывали двуногих соратников парой лап и быстро возносили вверх по стене. Чего меньше всего ожидали Лоруз и Любопытный - так это того, что хранитель, уронив гранату, не бросится вниз, искать укрытия, а откинет люк и выскочит наверх. А хранитель никак не ожидал, выскочив наружу, оказаться глаза в глаза с крупным молодым смертоносцем. Двуногий, растерявшись, замер - но тут далеко внизу грохотнуло, и вырвавшейся взрывной волной его подкинуло на несколько метров вверх. Пауки, не отвлекаясь на оглушенного врага, поджали лапы и рухнули вниз. Юлук, для верности плашмя огрев хранителя мечом, кинулась следом. Через край стены уже переваливали подоспевшие на помощь воины и тоже устремлялись вниз. Провалившись сквозь трехметровую шахту, братья по плоти оказывались в пустынных комнатах второго этажа, изрядно посеченных осколками и пулями. Впрочем, возможно, среди множества выбоин усеивающих стены и потолок, имелись и следы стрел.
– Пожалуй, в роду хранителей тоже не обошлось без гражданской войны, отметил Найл, сбегая еще ниже, в подвал. Здесь хранители, дежурившие у амбразур, выходящих на реку, как раз пытались привести в чувство тех, должны были вести оборонительный огонь. Выпрыгнувшие из дверей смертоносцы застали их врасплох: не ожидающие нападения, безоружные, они частью начали метаться, и были немедленно укушены, частью забились в угол, демонстрируя поднятые без оружия ладони. Этим восьмилапые просто примотали руки к телу - как и тем, что еле шевелились у пулеметов. Затем воины кинулись в распахнутые двери подземной крепости, растекаясь в разные стороны. Почти сразу оттуда послышался истошный женский визг. Найл, не торопясь, пересчитал уже взятых пленников: девять. Еще десяток погиб в первой атаке, чуть больше - во второй. Получалось, что мужчин в доме хранителей не осталось и внизу оказывать сопротивление некому.
– Ф-фу, - запыхавшись, спустился в подвал северянин.
– Кажется, настало и мое время осесть в своем приозерском домике, пить пиво и поминать былые времена. Не готов я так много бегать.
– Их всего девять, - кивнул правитель на пленных.
– Ничего...
– все еще не мог отдышаться старый воин.
– На улице еще несколько парализованных ядом лежат, они живые. Раненые есть. Тут в подземелье загрохотала длинная очередь, и Посланник Богини, забыв обо всем, кинулся туда, столкнувшись в дверях с ринувшейся первой Нефтис. Это был арсенал. Найл однажды уже побывал примерно в таком же - но только в своем городе, когда он со слугами бомбардиров добывал взрывчатку для огненных потех. Правда, там над подземельями стоял обнесенной решеткой с отравленными пиками двор, а здесь - милый особнячок, с широкими амбразурами и подготовленным сектором обстрела. А так, все похоже широкие коридоры, сводчатые потолки, отдельные хранилища с прочными дверьми. Правда, за многими из дверей скрывались не ящики, а уютные комнаты с самыми настоящими постелями, плетеной мебелью и топорно сработанными шкафами. В первый момент правитель не понял, по какому принципу отбирались помещения для проживания, но вскоре догадался: по наличию вентиляционных каналов. Правда, здесь они давали в первую очередь не свежий воздух, а свет: система зеркал распространяла падающие откуда-то сверху солнечные лучи по всей крепости. Кое-где, видимо, каналы оказывались слишком изогнуты и для проводки световых лучей не годились - там царила темнота.
– Ты здесь, Посланник?
– подбежала Юлук.
– Внизу, под ногами, несколько хранителей увидели пауков, начали стрелять и заперли двери. Хорошо, не попали ни в кого.
– Какие двери?
– Ну, ведущие дальше, вниз. И еще кто-то заперся сразу под нами. Там большой зал должен быть.
– Залепите двери паутиной, - распорядился Найл.
– Как бы не выскочили в самый неподходящий момент. А где все... Кто в комнатах этих жил?
– Согнали всех туда, - махнула обеими руками Юлук, указывая дальше по коридору.
– Нескольких теток, что орали во всю глотку, восьмилапым пришлось укусить. Никак не успокаивались.
– Это правильно, - одобрил правитель.
– Проверьте остальные комнаты. А ты, Нефтис, - повернулся он к телохранительнице, - поднимайся наверх и отправляй моряков на берег. Пусть передадут Назии, чтобы шла сюда всеми кораблями. Будем грузить трофеи. Правитель и старый воин дошли до конца коридора и остановились позади трех смертоносцев, следящих за пленными женщинами. У большинства двуногих руки были примотаны паутиной к телу, но тех женщин, которые удерживали на руках младенцев и подростков лет до десяти восьмилапые никак не стреножили. Сказывался вековой опыт охоты пауков за рабами: они не хотели портить товар. На глаз в тупике столпилось три десятка женщин и раза в полтора больше детей.
– Мы уже не зря сражались, Поруз, - усмехнулся Найл.
– В княжестве Граничным за детей приходится платить золотом, а здесь получим бесплатно.
– Их еще через море перевести нужно, - не разделил радости правителя северянин.
– Перевезем. Ты посмотри, какие все здоровые и упитанные! Наверняка никогда в жизни не голодали, сидя на шеях-то у нескольких десятков племен. Доплывут, ничего с ними не случится.
– Вы, наверное, вожди этого клана?
– протолкался между женщин вперед невысокий мужчина лет сорока, в кожаной курточке с короткими рукавами и нашитым на спину мехом травяной гусеницы.
– Вы не должны удерживать нас в таком унизительном положении! Разве вы забыли, кто мы такие?
– Что он говорит?
– повернул шериф голову к правителю.
– Он утверждает, что мы неправильно обращаемся с пленными, - перевел роящиеся в сознании хранителя образы Посланник Богини.
– В таком случае, его следует выпороть за грубость...
– скорее, это было всего лишь ничего не значащее пожелание. Носить с собой в походе плеть никому из братьев в голову пока не приходило.
– Мы выполняли работу общечеловеческого значения!
– продолжал упрекать победителей мужчина.
– Мы трудились в том числе и для вас, для ваших потомков! Мы сохраняли знания древности, которые рано или поздно будут востребованы...
– А ну, иди сюда, - навострил уши Найл.
– Как тебя зовут?
– Мое имя Арохон, дикарь, - выступил из общей толпы хранитель.
– Пойдем, Арохон, - пропустил его мимо себя Посланник Богини.
– Покажи нам, о чем ты говоришь. Пленник поднялся из подземелья на второй этаж, прошел в угол здания и по винтовой лестнице привел их к снежно-белым пластиковым дверям.
– Знания предков там, дикарь!
– кивнул Арохон на сверкающие первозданной чистотой створки.
– Что он там все пищит, мой господин?
– поинтересовался Поруз.
– Называет меня дикарем, - перевел для шерифа Найл, которого подобное обращение начало раздражать. Северянин удивленно приподнял брови, потом ухватил хранителя за загривок и распахнул двери его лбом. Створки распахнулись, и руководители экспедиции увидели перед собой множество белых стеллажей, уставленных пластиковыми коробочками. Стеллажи, стеллажи, стеллажи. Полки, полки, полки. На многих поблескивали сделанные золотым тиснением обозначения: "Физика", "Физика высоких энергий", "Физика хаоса", "Квантовая физика", "Макромолекулярная физика", "Микромолекулярная физика"; "Зоология", "Сумчатые", "Заурофобы", "Земноводные". Найл наугад взял с полки одну из коробочек, поднес к глазам: "Классификация брызжейки африканской зеленой земляной лягушки". Правитель открыл коробочку, вытряхнул на ладонь кристалл памяти, посмотрел его на свет: вот оно, знание. Его можно потрогать, полизать, постучать им о стол. Использовать нельзя. Потому, что прочитать кристалл памяти можно только в лазерном усвоителе достаточно мощного компьютера. А чтобы создать и то, и другое, человечеству понадобится накопить примерно такие же знания, что хранятся в этой библиотеке.
– Какой красивый камень, - северянин взял соседнюю коробочку, вытряхнул оттуда "память" и тоже посмотрел на свет.
– Думаю, если и не золото, то серебро за это с наших ювелиров получить удастся.
– Что ж, - усмехнулся Посланник Богини.
– Тогда от накопленных человечеством знаний будет хоть какая-то польза.
– Вы не должны этого трогать!
– взвизгнул Арохон.
– Это сокровища предков! Это отвердевшие знания, которых не должна касаться рука нечестивцев.
– Я думаю, ты высказал очень хорошую мысль, северянин, - кивнул правитель.
– Если из этих камней сделать серьги, манисты, браслеты, они станут долго переходить из рук в руки и по наследству, и в большинстве своем сохранятся. Представляю изумление будущих археологов, которые лет через пять-шесть тысяч вскроют погребение, начнут изучать украшения мумии и обнаружат, что она носила в ушах полный курс математической теории пределов.
– Археологи, это кладбищенские воры?
– не очень понял последнее высказывание Найла северянин.
– В общем, да, - кивнул правитель.
– По закону, их следует варить живьем в масле, - напомнил шериф.
– В Южных песках нет погребений, - пожал плечами Посланник Богини.
– А потому нет и таких законов. Но осквернение могил можно приравнять к воровству. Правитель поставил "брызжейку" на полку и потянулся к "квантовой физике". Он, разумеется, знал, что кристаллы памяти одинаковые и тут и там, но науку об элементарных частицах держать в руках было почему-то приятнее.
– Прикажу вделать в меч, в навершие рукояти, - он посмотрел, как играет гранями концентрированное знание про "энергетические ступени одиночного электрона".
– Может, мой клинок тоже когда-нибудь вызовет интерес.
– Не смейте этого трогать!
– пленник попытался даже толкнуть Найла плечом.
– Это высшие символы, недоступные вашему пониманию! Вы обязаны немедленно положить их на место, и отпустить всех хранителей!
– Почему?
– удивился правитель.
– Потому, что мы выполняем священную задачу сохранения цивилизации на этой одичавшей планете! Мы...
– А я слышал, что вы просто грабите все живущие в округе племена, убиваете невинных людей, издеваетесь над их верованиями и насилуете их женщин.
– Нам приходится делать это потому, что мы нуждаемся в еде и одежде для выполнения своего долга. Даже если кого-то из взбунтовавшихся дикарей и застрелили, он погиб во имя высшей цели. Своей гибелью он показал другим, что они обязаны выполнять свой долг, он послужил делу развития цивилизации. Он должен гордиться тем, что погиб во имя высшей цели!
– Я очень рад слышать эти слова, - кивнул Найл.
– Ты даже не представляешь, как я рад их слышать. А теперь извини, нам еще нужно осмотреть ваше подземелье. Спуск на второй уровень бункера подтвердил самые худшие опасения Посланника Богини: здесь действительно находился древний арсенал. Сопровождаемый северянином, правитель одну за другой проверял обширные камеры, и обнаруживал стационарные импульсные установки, ручные излучатели и жнецы, кошмарную мощность которых он прекрасно себе представлял. Десяток жнецов, несколько лет назад попавших в руки к нему и слугам жуков, стоили жизни тысячам смертоносцев, выжгли целые гектары джунглей в Дельте. Только чудом тогда он не уничтожил Великую Богиню своими собственными руками. Разумеется, сейчас весь этот смертоносный кошмар был мертв: обитающие в крепости хранители невольно нарушили необходимую для долгой сохранности оружия герметичность, поддерживали постоянную высокую влажность - не специально, разумеется, а просто в результате дыхания. За несколько веков аккумуляторы и другие источники питания разрядились, и оружие превратилось в груду переплетенного с металлом пластика. Очень многое испортилось безвозвратно, но немало орудий убийства можно было и оживить - просто дав на клеммы необходимое напряжение. Несколько помещений занимали коробки со взрывчаткой и гранатами. Ради точно такой же взрывчатки пробирались на арсенал столицы Смертоносца-Повелителя слуги жуков-бомбардиров, а потому правитель имел некоторое представление о ее свойствах. Но главное сокровище хранилось в самом нижнем ярусе: уложенные в пластиковые коробки в несколько рядов, здесь ждали своего часа залитые густой смазкой кургузые автоматы, длинноствольные пулеметы, тяжелые пистолеты. Полностью железные, они не нуждались ни в какой дополнительной обработке: их можно было прямо в упаковках кидать в плавильные печи, и превращать затем в прочные клинки, в наспинные пластины для смертоносцев, в шлемы и наконечники копий, в ободы колес, кастрюли, ножи, плуги, подсвечники, колосниковые решетки... Рядом валялась изрядная груда поломанного за прошедшие века оружия - его покрывала толстая корка ржавчины, но оно тоже годилось в переплавку. Второй по ценности находкой оказались стрелянные гильзы. По счастью, хранители не выбрасывали их, а тоже сваливали внизу: огромное количество латуни, столь любимой чеканщиками, ювелирами и оружейниками. Тут же лежали и герметично запаянные коробки с патронами. Эти, чтобы пустить в дело, придется вскрывать, и каждый патрон разламывать надвое, отделяя свинцовую или бронебойную пулю от гильзы и высыпая никому ненужный порох. Впрочем, жуки, со своей любовью к фейерверкам, и ему найдут применение. Но вот все остальное, накопленное в подземной крепости, переработке практически не поддавалось. Причем в любой момент мог найтись достаточно сообразительный человек, который догадается восстановить или заменить источники питания в каком-нибудь импульсном излучателе и устроит долгий кровавый кошмар. Хорошо, если только в здешних местах. А если он захочет попутешествовать?
– До чего же правильно мы поступили, шериф, что решили захватить этот дом, - покачал головой правитель.
– Он не имеет права на существование. Его существовать не должно. Прикажи морякам вытаскивать ящики с железными изделиями наверх, а на счет остального мне нужно подумать... Корабли, поднимаясь на веслах против течения, смогли добраться до крепости хранителей только к середине следующего дня и кинули якорь посередине русла. Прежде чем подводить суда к берегу, Назия самолично промерила на пироге глубины выше и ниже облюбованного места причаливания, глубины между судами и берегом, и в итоге дождалась темноты. Зато с первыми солнечными лучами она умело подвела флагман к острову и поставила в нескольких шагах от суши, вдоль среза воды. Затем подвела вперед пирогу и повернула ее, превратив в мост между судном и берегом.
– Я рада видеть вас, мой господин, - наконец-то добралась морячка до правителя.
– Я тоже этому рад, - кивнул Найл.
– Думаю, чтобы принять весь груз, который нам хочется увезти, тебе придется выбросить балласт и уложить вместо него ящики с железом. Но только один пусть корабль постоянно дежурит на реке. Сверху могут появиться лодки с хранителями. Их придется быстро уничтожить.
– Они опасны?
– Нет. У них нет оружия. Вместо него они используют машинки, стреляющие маленькими кусочками свинца. Борт судна этим ни за что не пробить. Еще у них могут быть гранаты, но их бросают рукой. Пусть на носу спрячется моряк, который станет быстро выкидывать наружу все, что упадет вовнутрь.
– С качающейся пироги перебросить что-то через носовую надстройку? недоверчиво покачала головой морячка.
– Но я поставлю туда моряка, раз вы приказываете, мой господин.
– Тогда раскрывай трюмы, Назия. У нас очень много работы.