Пленница (Мир Пауков - 10) (фрагмент)

Прикли Нэт

Пленница (Мир Пауков - 10) (фрагмент)

Нэт Прикли

Пленница

("Мир Пауков". Книга 10-я)

[фрагмент]

В высокой белой стене, перекрывающей ущелье, смертоносцы прогрызли небольшую дыру, в которую только-только пролезал жук или паук. Братья по плоти по одному пробирались через брешь и скапливались на дне ущелья, у подножия высокой круглой башни, которая должна была защищать Приозерье от забредших в эти земли баронских отрядов. Бойницы, разбросанные снизу доверху, позволяли вести прицельную стрельбу по осаждающим, однако оказывались слишком узкими для проникновения через них боевых пауков. Широкие ворота позволяли гарнизону быстро выбежать для нападения на какой-нибудь мелкий отряд, и столь же быстро спрятаться за толстыми стенами от преследования. Не смотря на заверения о вечной дружбе, отряд в крепости северяне все-таки увеличили до полусотни воинов и четырех пауков, но для войск Найла подобный противник не представлял ни малейшей опасности. Князь Граничный перед отплытием предлагал нанести ответный визит хоть со всей армией. За недолгое время своего правления Найл успел усвоить, что в таких ситуациях случайных оговорок не бывает, а потому и направлялся в столицу дружественной страны с отрядом из полутора тысяч смертоносцев, пятидесяти жуков и тридцати людей при полном вооружении. Первыми вперед устремились молодые, энергичные пауки. Они бежали по стенам ущелья на несколько сот метров впереди основой колонны, проверяя, нет ли опасности камнепада, оползня или просто банальной засады. Однако ловушек гостям никто не приготовил, и войско Посланника Богини быстро двигалось вперед по извилистой тропе между высоких отвесных стен. Привалов не делали. Стараниями правителя, историю своего народа знали все братья по плоти, и все помнили, как сгинула в бурном водном потоке многотысячная армия Касиба Воителя, шедшая покорять Серые горы. Напряжение среди воинов спало только тогда, когда стены ущелья раздвинулись, стали более пологими, на них зазеленела трава и мелкий кустарник. Было ясно, что никаких бурных потоков по этим землям не протекало по крайней мере несколько лет. Каменистая дорога достигла ширины, достаточной для движения бок о бок двух смертоносцев, и забралась на скальный карниз, идущий на высоте трех метров над мелким, тихо журчащим ручейком. Найл никак не мог отделаться от ощущения, что проложена она была не в новое время, а далекими предками, улетевшими к звездам. Однако старое покрытие, если оно и имелось, давно вытерлось, вытопталось тысячами ног и колес. Остались только серые скалы и мелкая каменная крошка. Вскоре встретился первый житель княжества. Вернее, сперва путешественники увидели недавно стриженных, почти голых овец, ощипывающих травку на крутых склонах. Ничуть не хуже гусениц они забирались на узкие площадки на макушках скал, пробирались по щелям, запрыгивали на покрытые зеленью уступы. Излишне крутые или опасные места овечки мудро обходили стороной. Уже потом, присмотревшись, Найл заметил сидящего высоко на стене смертоносца. Восьмилапый пастух внимательно следил за поведением подопечных и, вступая в мысленный контакт, заставлял или забираться на полную сочной зелени возвышенность, или отходить в сторону от крутых обрывов. Через несколько километров, когда между гор встретилась первая достаточно широкая ровная расселина, Найл увидел фруктовый сад, немного в стороне от которого тянулось несколько свежевскопанных грядок. Здесь стоял скромный одноэтажный домик, сушилось на веревке несколько рубах и полотенец - явно люди обитали. Однако выше, за домом, на пологом склоне, за овечьей отарой присматривал опять же, крупный паук с металлическим ромбом на спине. Горы снова сошлись, раздвинулись, глазам путешественников предстали широкие, любовно возделанные поля. Топтать чужие посевы Найлу не хотелось - отдых он объявил только когда увидел достаточно широкую, нетронутую сохой и лопатой поляну. Сытые после ночного праздника смертоносцы в еде не нуждались, жуки намедни тоже смачно хрустели чем-то в лесах Приозерья. Поэтому отдых ограничился тем, что люди подкрепились вчерашней печеной рыбой, да Райя на всякий случай проверила котомки. Гужевых мужиков или слуг в распоряжении правителя не имелось, поэтому драгоценную соль пришлось поровну распределить по котомкам воинов. Хозяйка солеварни всерьез опасалась, что безалаберные подростки попытаются втихаря избавиться от тяжелого груза. Расступившиеся вершины сделали ущелье похожим на узкую горную долину. Возделанные поля, на которых согнувшиеся земледельцы тяпками ковыряли сухую почву, сменялись скальными нагромождениями, среди которых под присмотром пауков паслись овцы. Человеческие дома, к изумлению правителя, ютились на высоких, неприступных скалах, взобраться на которые казалось совершенно невозможным. Поначалу Найл думал, что подобные жилища предназначались для восьмилапых пастухов, однако кое-где на поднебесных дворах полоскалось по ветру стиранное белье - а пауки, как известно, штанов и рубах не носят. Наконец, горные склоны разошлись далеко по сторонам, земля выровнялась, дорогу окружили ароматные сады и сиротливое жнивье. Крестьянские дворы и отдельные дома исчезли с поля зрения - словно сады росли, а хлеба убирались сами по себе, без участия человеческих рук. Но вот череда яблочных, грушевых, персиковых садов оборвалась, в стороны от дороги устремились низкие виноградники и далеко впереди, на высоком холме, открылся город. Высокие бревенчатые стены сверху были прикопаны землей, отчего создавалось впечатление, что склоны холма естественным образом круто вздымаются и прорастают частоколом, а дорога уводит в темное подземелье. В отличие от Приозерья, ворота здесь имелись только одни. Зато для секретных нужд горожане прорубили пару тайных калиток с обратной стороны - к ним вели хорошо утоптанные тропинки. На двух угловых вышках торчало по копью и островерхому шлему - только слепой может перепутать одетый на палку шлем с живым воином. Когда до города оставалось совсем немного, из ворот вихрем вырвались десять всадников и помчались навстречу братьям. Лошадей им заменяли крупные, рыжие, ромбовидные насекомые с ровными спинами. В свое время Белая Башня классифицировала их как рыжих домашних тараканов, они же русские тараканы. Человечество боролось с ними всеми доступными способами с незапамятных времен, а они, вон, только разжирели до размеров коровы. Правда, теперь их уже не истребляли, а разводили, воспитывали, объезжали. На ровных спинах насекомых стояли на коленях люди и сжимали в руках длинные копья. Головы людей и тараканов были закрыты ярко начищенными металлическими шлемами, сияющими в утренних лучах, словно маленькие солнышки. Зрелище завораживало: ровные плотные ряды, пыль из-под лап, поднятые вверх широкие наконечники копий, усеянные мелкими зубчиками, а под ними развеваются синие, оранжевые, фиолетовые, зеленые, желтые флажки - то ли личные вымпелы всадников, то ли просто куски тряпок, привязанные для красоты. Жуки-бомбардиры быстро выдвинулись вперед и сомкнули ряды. Увидев перед собой плотную стену из прочной глянцевой брони, всадники осадили тараканов, рассыпав строй. Один из них неторопливо подъехал вперед и громко провозгласил: - Князь Граничный, Санский и Тошский, человек, повелитель Серебряного Озера, Северного Хайбада, Чистых Земель и Южных Песков приветствует Посланника Богини, Смертоносца-Повелителя, властителя Серебряного озера и Южных песков, человека, в своих землях! Найла несколько удивило присутствие Серебряного озера и Южных песков сразу в двух титулах, но спорить он не стал.
– Я рад услышать приветствие князя Граничного, Санского и Тошского, человека, повелителя Серебряного Озера, Северного Хайбада, Чистых Земель и Южных Песков, - Великая Богиня, неужели весь этот набор придется повторять при каждом упоминании здешнего властителя?
– Князь оказал мне, Закию, рыцарю Синего флага, великую честь, приказав проводить вас в его замок!
– Я рад, что эта миссия поручена именно тебе. Закий, услышав все, что требовалось, вскочил в седле во весь рост, секунд пять постоял, демонстрируя свое мастерство, затем спрыгнул на землю и направился к Найлу. Жуки расступились. Рыцарь Синего флага подошел на расстояние шага, приложил руку к сердцу, четко и коротко, одной головой, поклонился и тихонько спросил: - Твои пауки голодны, Посланник Богини?
– Сыты.
– А... жуки?
– Тоже.
– Я счастлив показать вам дорогу, Посланник Богини! Пусть ваши воины следуют за моим эскадроном. Закий отбежал к своему таракану, небрежно хлопнул его по кончику длинного уса. Шестилапый "конь" присел, позволив рыцарю забежать в седло. Рыцарь отъехал к своему отряду, дал какое-то распоряжение. Шестеро всадников пустили тараканов в карьер и скрылись впереди, остальные разбились по двое и неторопливо потрусили по дороге, примеривая свою скорость к скорости пеших братьев. Незадолго до сумерек, когда Найл начал подумывать о ночлеге, всадники неожиданно повернули на свежескошенный луг, уставленный высокими стогами и проскакали к натянутому между шестов синему матерчатому навесу. Ни одного человека в округе видно не было, однако под навесом стояло три длинных стола, уставленных подносами с фруктами, овощами, дичью. От еще горячих запеченных целиком барашков, мокриц, кроликов, гусениц шел соблазнительный запах. Имелись здесь и пухлые кувшины, и блестящие стаканы.
– Да ты просто волшебник, рыцарь Синего флага, - искренне воскликнул Найл.
– Это мой долг, - скромно ответил, спешиваясь, Закий. Однако похвала явно пришлась ему по душе. Посланника же порадовало то, что никаких тарелок, вилок и ложек на столах не имелось. "Ужин по-походному" - братья со своими вульгарными привычками перед сверкающими всадниками опозориться не должны. Случайно, или преднамеренно, но всадники и братья разместились за столом вперемешку. После первых выпитых стаканов начали возникать разговоры. Привыкшие мысленно переговариваться с друзьями-пауками, братья, не смотря на разницу в языке, кое-как понимали и мысли северян. А разобраться в значении отдельных слов и понятий при некотором опыте будет нетрудно. В этом Найл успел убедиться на собственном опыте. Сидящий рядом с Посланником Закий вина не пил, а к разговором прислушивался внимательно.
– Скажи, Посланник Богини, - внезапно поинтересовался он, - а как твои амазонки относятся к мужчинам других рас?
– Не знаю, - пожал плечами Найл.
– девушкам с ними ни разу не доводилось встречаться. Может, полюбопытствуют, а может и шею свернут.
– Угу, - сделал вывод рыцарь, поднялся из-за стола и пошел вдоль пирующих, похлопывая своих всадников по спинам и отпуская им негромкие замечания. На чем поладят братья и всадники, Найл выяснять не стал. Бессонная ночь, длинный переход и сладкое вино сделали свое дело: веки стали тяжелыми, мысли медленными и ненужными, ноги налились тяжестью. Посланник вышел из-за стола, отошел к одному из ароматно пахнущих стогов, протиснулся между двумя смертоносцами в мягкие уютные травы и мгновенно уснул. Утро началось с призывного клича трубы. Разбуженный громким переливистым воем Найл поначалу испугался, но быстро разобрался в чем дело и выбрался из стога. На первый взгляд, всадники спали все-таки отдельно, а братья отдельно. Однако высокие кипы травы стояли слишком тесно. Со своего места правитель мог увидеть всего пять-шесть "спальных мест", а что творилось на других краях поля - только Шабру известно. Восьмилапый селекционер наверняка проследил за каждым и каждой из присутствующих.
– Вы готовы, Посланник Богини?
– нашел Найла Закий.
– Готов, рыцарь Синего флага. Про завтрак правитель заикаться не стал, и правильно сделал: когда путники вышли к дороге, то обнаружили там расстеленные вдоль обочин полотенца и выложенные на них горки фруктов и холодные мясные закуски. Там же стояло множество кувшинов с водой для умывания. Поскольку прислуга, опять же, отсутствовала, то за дело взялись всадники. Сперва они полили воду на руки друг другу, потом принялись помогать братьям, особенно - воительницам... Путь к столице княжества занял три дня. Каждый шаг, каждый переход был рассчитан, места отдыха приготовлены, столы накрыты. Найл вспоминал, как заставил князя продираться к нему пешком через пустыню, и его начинали грызть муки совести. Братья свыклись со всадниками, сдружились, и теперь нередко то часть северян шла в походной колонне Найла, то северяне, посадив кого-то из воительниц на спины своих скакунов, с ветерком проносились по полям, скалам, стенам и крышам встречных домов. К концу дороги правитель начал подозревать, что теперь только очень весомые аргументы смогут заставить его ребят скрестить оружие с веселыми, дружелюбными северянами и превратить их в мертвый никчемный прах. Столицу князя Граничного окружал трехметровый земляной вал с частоколом. Найла несколько удивила столь слабая линия обороны, но говорить он ничего не стал. Да и некому стало: неизменно шествующий рядом рыцарь Синего флага теперь горделиво гарцевал во главе своего отряда. На широкой дороге всадники перестроились по трое и строго держали строй. Армия Посланника Богини красоваться перед праздной публикой не умела. Отряд просто шел вперед спокойным, неспешным шагом. Однако лавина черных бронированных тел, катящаяся впереди братьев, сама по себе внушала местным обывателям трепет. Более привычные смертоносцы жителей не очень пугали, но численность восьмилапого воинства производила весомое впечатление. Они вошли в распахнутые ворота и двинулись по улицам, застроенным двухэтажными домами. Больше всего правителя поразил тяжелый, гнетущий дух, пропитывающий все вокруг. Судя по запаху, город стоял на огромной груде кухонных отбросов, экскрементов и мертвечины. Сплошь и рядом поперек дороги висели флажки, изображающие аппетитные крендельки, булочки, окорока, колбасы - но от одной мысли, чтобы положить в рот хотя бы лапку кузнечика в таком облаке вони Найла начинало тошнить. К счастью, вскоре сплошная стена жилых домов оборвалась, и отряд вышел на чистый, ровно постриженный газон. Впереди стоял замок: ворота защищали широкие круглые надвратные башни с мощными контр-форсами, на сотни метров в стороны расходились двойные стены. Теперь стало понятно, почему внешний вал города предполагал защиту только от немногочисленного слабого противника - в случае появления сильного и опасного врага все население столицы вполне могло укрыться внутри этой цитадели. Рыцарь Синего флага подал знак - переливистый звук трубы предупредил обитателей замка о появлении гостей. Путники, стремясь выбраться из затхлого воздуха города, растекались по газону, ширина которого составляла примерно два арбалетных выстрела - пустое пространство явно оставлено, как зона уверенного обстрела для обороняющихся.
– К воротам не подходите, - на всякий случай предупредил Закий, - стража решетку сбросить может. Вскоре от ворот докатился ответный горн. Рыцарь Синего флага спрыгнул на землю, хлопнул своего таракана по спине. Отряд тут же устремился вперед, а его командир подошел к Найлу: - Приветствую вас в доме моего господина, Посланник Богини. Прошу вас, я покажу вам ваши комнаты. От ворот замка навстречу уже торопился пожилой человек в кожаной шапке с наушниками, белой рубахе, темных шерстяных штанах и высоких сапогах.
– Наш коннетабль, - предупредил Закий.
– Вечно мерзнет старик.
– Все готово, рыцарь, - поклонился старик Закию. Тот кивнул в ответ и повел гостей к воротам. Как выяснилось, за первыми воротами находились вторые. Туда рыцарь не пошел, а повернул направо - между низкой, примерно десятиметровой, внешней стеной и пятнадцатиметровой внутренней имелось свободное пространство метров двадцать шириной.
– Если эту стену возьмут, - указал рыцарь на внешнюю сторону, - то до этой еще добраться надо. А мы их сверху стрелами пощекочем. Они прошли до шестиугольной угловой башни, повернули налево.
– Князь приказал выделить вам все правое крыло. Если смертоносцы пожелают, между стенами можно натянуть навес от солнца и дождя.
– Если будет дождь, навес не помешает, - согласился Найл.
– А воздух здесь намного свежее.
– Там озеро, - указал вперед рыцарь, - сейчас увидите. Они дошли до следующей угловой башни. Она была двойной - большая, толстая круглая башня и прилепившаяся сбоку худенькая, снизу которой имелась узкая дверь.
– Прошу вас, Посланник Богини, - толкнул рыцарь створку и отодвинулся, пропуская гостя вперед.
– Смотрите, эта дверь закрывается изнутри, сверху можно опрокинуть камни и завалить ее насмерть. Слева дверь ведет на первый этаж замка. Ее тоже можно завалить. Других проходов в замок нет, и если туда прорвутся враги, то в этой башне можно легко держать оборону. Внизу запасы солонины и еще одна дверь, к озеру. Ее можно завалить, а можно наружу выбраться. Как карты лягут. Найл вздрогнул.
– Нет, не беспокойтесь, - рыцарь не знал истории взаимоотношений Посланника и князя, а потому истолковал его реакцию по-своему.
– У нас перемирие, все бароны в гостях, ничего случится не должно. Да и с отрядом вашим вы тут год обороняться сможете. Разрешите, я покажу вам ваши покои? "Тощая" башенка оказалась витой лестницей со стенами. После каждых трех витков спирали ее соединяла с башней толстая деревянная дверь.
– Это жилая комната, - неизменно показывал Закий.
– Несколько постелей и стол. Только на пятом этаже они добрались до предназначенного Посланнику помещения. Найлу приготовили широкую постель, на которой могло разместиться человек пять, не менее обширный стол, шесть стульев, резной шкаф, бюро с удобным креслом и стеллаж, на котором стояло несколько статуэток и ваза со свежими цветами. Центр каменного пола укрывал густой ковер. Окна заменяли пятнадцать узких бойниц, пять из которых закрывались створочками со стеклом, а у остальных имелись плотные деревянные ставни. Со своего места Найл мог оглядеться на все стороны света: он видел и обширный внутренний двор, и заполненное пауками межстенное пространство, и город вдалеке, и ровный зеленый газон за внешней стеной, и обширное озеро, посреди которого стояла еще одна, самая высокая башня, кладка которой вырастала прямо из воды. С замком башню соединял узкий, длинный перекидной мостик. Именно она, похоже, являлась последним оплотом защитников твердыни.
– У вас есть еще пожелания, Посланник Богини?
– Нет, спасибо.
– А вот, - рыцарь вывел спрятавшегося за дверью мужчину, - наш камергер, Елог. Он каждое утро будет являться за распоряжениями. Если вы пожелаете еще вина или еды себе или воинам, женщин для согревания постели или баранов для ваших смертоносцев, прикажите ему, он выполнит все.
– Я рад, что познакомился с тобой, Закий, - вместо благодарности сказал Найл.
– Я тоже, Посланник, - улыбнулся рыцарь.
– И еще одно, самое последнее. Прошу вас со мной. Они поднялись на самый верх витой лесенки и вышли под шатер кровли, закрывающей верхнюю площадку. По кругу шли высокие зубцы, прячась за которыми, воины князя могли стрелять в наступающих врагов. Со стороны озера в полу имелось несколько овальных дыр, пахнущих вполне определенным образом.
– Некоторые потребности человека...
– тактично начал рыцарь.
– Отхожее место?
– Да. Мы не знакомы с вашими обычаями, Посланник Богини. Если пожелаете, можно вызвать плотника, и разгородить их щитами. Или сделать полностью закрытыми.
– Мои воины почти никогда не жили в домах, - пожал плечами Найл.
– Не думаю, что им потребуются какие-то "щиты".
– В таком случае, отдыхайте, Посланник Богини. Я зайду за вами через два часа. Когда рыцарь вышел, Найл заглянул в одно из отверстий. В зеве короткой трубы играла водяная рябь. Человеческие испражнения просто сбрасывались в озеро с высоты шестиэтажного дома. Купаться после дальнего перехода Найлу почему-то расхотелось. Воду для умывания принесли в кувшинах. Посланник полоскал руки и гадал, откуда зачерпывалась эта вода. Из озера, или какого-нибудь колодца? Во всяком случае ополаскивать ею лицо он не решился. Впервые ему пришло в голову, что саженцы деревьев-падальщиков, которые он так и забыл взять из Дельты, могут здесь стать очень неплохим товаром. Если в княжеском замке все "излишки" запросто сбрасываются в озеро, то местные жители вполне могут, по примеру городов эпохи возрождения, выливать свои отходы просто на улицу.

За два часа рыцарь Синего флага успел избавился от доспехов. Теперь на нем была отороченная кружевами свободная белая рубаха с длинным рукавом и плотно облегающие ноги шерстяные штаны, больше похожие на чулки. Штаны подвязывались к рубахе через специальные прорези множеством коротких ремешков с золотыми наконечниками.
– Не жарко?
– участливо спросил Найл.
– Этикет, - притворно вздохнул рыцарь. Правитель прекрасно чувствовал, что Закий привычен к своей одежде и считает ее наиболее удобной.
– Идемте, Посланник Богини, князь ждет вас. Они спустились до первого этажа, проникли в замок, по угловой лестнице поднялись до третьего этажа и пошли вдоль стороны, обращенной к озеру. У одной из дверей рыцарь остановился, отворил обитую толстой кожей створку, пропустил Найла внутрь, и бесшумно закрыл дверь позади него.
– Здравствуй, мой дорогой друг, - князь шагнул к нему, раскрывая объятия, крепко сжал своими сильными руками, похлопал по спине.
– А я все волновался, приедешь или нет.
– Рад видеть тебя, князь. "Перешли на "ты", все идет как надо" - мелькнуло в голове хозяина и он тут же приветливо указал на глубокие кресла: - Присаживайся. Здесь скорее всего было нечто вроде кабинета властителя. Небольшая комната, с обитыми коврами стенами, два больших окна - не бойниц, открытое бюро, четыре кресла и стол. На стеклянных тарелочках лежали с порезанное ломтиками копченым мясо, вино краснело в толстостенном хрустальном графине.
– Во время приема совершенно невозможно говорить о делах, - посетовал князь.
– Поэтому давай решим их сейчас. Ведь наверняка у тебя есть некоторый интерес в моих землях?
– Разумеется, есть, - кивнул Найл.
– По дошедшим до меня слухам, в здешних местах случаются обстоятельства, когда матери отказываются от своих детей?
– Бывают...
– осторожно ответил князь. Он ожидал, что речь зайдет о ремесленниках, оружии и почтовой связи.
– Неужели и вправду бывают?
– не поверил-таки Найл.
– Разумеется, - пожал плечами северянин.
– Жизнь не всегда такова, как нам хочется. Побалуются, бывает, молодые. Вот вам и карапузик. А кому он нужен? Парень, глядишь, и забыл о давней встрече, девке замуж охота, да за другого. Куда ей этакая обуза? Хорошо, если на крыльцо кому подкинет, а то ведь может и просто в лес снести. Али наоборот - семья большая, кормилец один. Лишний рот ни к чему. Уложат новорожденного в колыбельку, отнесут на реку, и пустят вниз по течению. Не поверишь, друг, но в войну такого не случается. Зачистишь, бывает, город. Всех молодых кого вырезали, кого с собой увели. Останется только бабка какая, да десяток сосунков - и ни одного не бросит, всех на ноги поставит. А тут - как на охоту поедешь, по оврагам хоть пару скелетиков, да найдешь. Что еще? Жены от мужей роды скрывают, служанки от хозяек, дочери от родителей. Не перечесть. Хуже, когда брюхо вытравливать пытаются. Сплошь вместе с приплодом девки дохнут. Самое больное - это дети праздников. Когда вина оба насосутся, да в кусты плоть тешить завалятся. И рождается потом то ли человек, то ли овца. Пользы от него никакой, а зарезать грех. Вот и корчатся по домам призрения.
– Что же вы делаете с ними?
– Подкидышей в семьи раздаю. Есть у меня на востоке лесачи. Живут в дебрях, набегов не боятся. Я им из казны за каждого такого мотылька приплачиваю, они и растят. Да только мрут ребята сильно. То молока у них не хватает, то с голодухи отраву какую в лесу сожрут. Кто вырастает, в пехоту забираю. Или в прислугу отдаю.
– Скажи, князь, - предложил правитель, - а если за каждого принесенного ребенка я выкуп платить стану. Солью. Перестанут люди младенцев по болотам топить?
– Зачем выкупать?
– северянин мысленно прикинул экономию для казны.
– Я тебе и так могу байстрюков отдать. Князь потянулся к бюро, приподнял колокольчик и тихонько его встряхнул. Послышался нежный, низкий, бархатистый звон. Почти сразу приоткрылась дверь.
– Сенешаля сюда, - распорядился северянин. Дверь закрылась.
– Вот только среди Приозерья, помнится, тоже слухи бродили, - откинулся в кресле хозяин замка.
– Будто вы в своей пустыне пауков людьми кормите.
– Но ведь не детьми?
– как можно искреннее улыбнулся Найл.
– Дети, не дети, - покрутил рукою князь.
– Да, пожалуй, барана вырастить проще. Дверь приоткрылась: - Вы звали меня, господин?
– Сколько у нас казенных детей на воспитании?
– Сто пятьдесят золотых, - вошел в кабинет невероятно похожий на Стиига старец.
– Больше пятисот получается.
– У лесачей?
– удивился князь.
– Вместе с призренными, господин.
– А нормальных?
– Каждый третий, получается. Полтораста.
– Ну?
– повернулся князь к Найлу.
– Это хорошо, - тщательно скрывая восторг, ответил Посланник, - но мне все равно трудно жить, сознавая, как много крохотных, беспомощных существ, умирает...
– Подожди за дверью, - кивнул хозяин сенешалю, дождался, пока тот выскользнет, и поинтересовался: - Ты отказываешься от моего подарка?
– Нет, князь.
– Значит, ты хочешь увезти отсюда полторы сотни моих детей, да еще вдвое больше выкупить за деньги?
– Я готов забрать столько детей, сколько смогу найти, - признался Посланник.
– Куда тебе эта орава?
– Когда я представляю, как этот маленький живой комочек, который целиком и полностью зависит от материнского тепла, от родительской любви, тянет свои ручонки, и натыкается на жвалы жужелицы или пасть стрекозы...
– Тц-тц-тц, - защелкал языком князь, покачивая головой. Найл замолк.
– Ты обманываешь меня, Посланник Богини, - констатировал северянин.
– Что ж, среди правителей это обычное дело. Однако для тех, которые "тянут ручонки" выкуп может и вправду значить куда больше нашей с тобой честности. Поэтому будем считать, что я тебе поверил. Князь взялся за колокольчик: - Кост, отдашь приказ вернуть детей от лесачей и передашь их моему гостю. Проведешь правителя по местам призрения и отдашь ему всех казенных людей, которых он выберет. Возвестишь во всех селениях и развесишь объявления о том, что отныне любой может принести подкидыша, найденного где бы то ни было, или своего ребенка и сдать его за плату...
– Куда?
– переспросил сенешаль.
– Да, это вопрос, - потер князь затылок.
– Не сюда же их нести? У меня есть дома в городе?
– Месяц назад взят в казну двухэтажный дом торговца Сороса на Кривуле. Пострел молодой на его вдове женился, а потом поганками накормил. Ну, мы его три дня как самого лошадям отдали.
– Хорошо, укажешь его адрес, а дом перепишешь на Посланника Богини.
– Во сколько прикажете оценить?
– намекнул сенешаль.
– Ценить не будем! Мой друг, Посланник Богини, выделит хороший дом для нашего посольства в своей столице. Раз уж он у нас обосноваться решил, так и мы к нему руку дружбы протянем. А теперь, - князь поднялся с кресла, пора нам в парадный костюм облачаться. На сегодня у нас малый прием назначен. Без пауков. Сам понимаешь, друг, когда твои мысли никто не читает, чувствуешь себя легче, раскованней. Можно и вина выпить, и с чужой женой о погоде поговорить. А большой прием назначим завтра. Он откроется для всех.

Найл ничуть не удивился, когда за полчаса до малого приема к нему в покои постучал Закий: - Вы готовы, Посланник Богини?
– Судя по тебе - нет. Рыцарь успел еще раз переодеться. На этот раз на нем было бархатное платье до пят, прихваченное на талии тонким, но длинным ремешком, обмотанным вокруг тела много, много раз. Голова тонула в белом стоячем воротнике до самого подбородка, от плеча до плеча тянулась широкая плетеная золотая цепь, на которой висел округлый медальон с гербом - пауком с человеческой головой.
– Этикет?
– соболезнующе спросил Найл.
– Этикет, - согласился рыцарь.
– А еще: у меня кираса снизу одета. И меч вдоль левого бедра.
– Хорошие у вас приемы, - рассмеялся Найл.
– Это только сейчас все при оружии, - оправдался Закий.
– С баронами хоть и перемирие, а мира все одно нет. Они боятся в ловушку попасть, мы их нападения опасаемся. Вот и ходим все, как на ножах.
– Понятно, - кивнул правитель.
– Вам в доспехах явиться можно, - объяснил рыцарь, - вы только что из похода. Копья с собой не берите, не принято. Да и неудобно. Шлемы тоже на балу не приняты. И еще...
– Закий замялся.
– Если ваши амазонки захотят кого-нибудь... Обидеть. Пусть постараются не делать этого сами... Пусть своим товарищам скажут, или моим всадникам. У нас не принято, чтобы женщины мужчин... М-м-м... Следы побоев оставляли.
– Вот тут, Закий, ты меня извини, - покачал головой Найл.
– Мои девочки сперва наносят следы побоев, а уж потом решают, нужно ли обращаться за помощью.
– А в общем, - пожал плечами рыцарь Синего флага, - женщин обижать тоже нехорошо.
– Правильно! Длинными полутемными коридорами Закий довел братьев до высоких двустворчатых дверей.
– Первыми входят воины, - предупредил он, - раздвигаются в стороны. Следом Посланник Богини. Не перепутайте ребята, засмеют. Створки торжественно раздвинулись, на братьев упал луч яркого, почти солнечного света.
– Посланник Богини, Смертоносец-Повелитель, человек, властитель Серебряного озера и Южных песков! Братья вполне уверенно вышли вперед двумя колоннами и развернулись по сторонам, словно готовясь наброситься на гостей. Найл тоже двинулся вперед, разглядел у дальней стены восседающего на высоком троне князя. Хозяин замка изумленно вскинул голову, вскочил, устремился на встречу, широко раскрыв объятия.
– Навстречу, навстречу идет, - зашептались вдоль стен.
– Как я рад, мой друг! Как давно мы не виделись!
– Они на "ты", на "ты"...
– эхом откликнулись стены. Князь обнял гостя, повел его к стоящей у стены за троном обтянутой бархатом скамеечке.
– Как равного, как равного усадил...
– Как ты добрался, Посланник Богини?
– Спасибо, хорошо.
– Погода спокойная выдалась?
– Да, без дождей.
– Люди не устали?
– Да нет, бодрые. В незнакомой обстановке восприятие Найла резко обострилось. Ведя вежливый, но абсолютно пустой разговор, он воспринимал мысли даже не одного, не двух человек, а сразу многих, отчего в сознании возник глухой шум, из которого вырывались отдельные фразы: - Полторы тысячи пауков привел... А людей у него мало, мало... Первый раз боевых жуков вижу...
– Вот, дочь моя тоже рада тебя видеть. Княжна стояла шагах в десяти, в уголке рядом с приоткрытой дверью, замаскированной под дверную панель.
– Так это он тебя в плен брал?
– поинтересовалась дама справа от нее.
– Какой роскошный самец!
– добавила другая.
– Ну же, скажи, каков он в постели?
– игриво толкнула в бочок первая.
– А я бы такому тоже сдалась, - решила вторая.
– Он тебе надоел?
– пыталась узнать первая.
– Отдай его мне, - просила вторая.
– Сколько он за тебя запросил? Княжна краснела и молчала. У нее не имелось даже мыслей - только окрашенное в цвета обиды бешенство. По случаю малого приема на девушке было темно-синее платье с глухим, застегнутым на шее воротником. Руки скрывали свободные рукава до запястий, ноги прятались под длинным подолом. Зато талию подчеркивала изящная серебряная цепочка, а на груди лежало серебряное колье. Скромное, неброское платье заставляло обратить внимание на лицо - точеный носик, алые губы, изящно выгнутые брови. Волосы зачесаны набок, полностью открывая любопытным взорам розовое ушко, на котором висела серебряная же сережка с небольшим изумрудом. Пожалуй, сейчас княжна Ямисса выглядела даже красивой.
– Извини меня, друг, - похлопал князь Найла по руке.
– Нужно исполнять обязанности хозяина дома. Князь встал, вынудив правителя поступить точно так же, еще раз дружески похлопал его по плечу и стал подниматься на трон. Найл наконец-то получил возможность оглядеться. Почти все мужчины выглядели примерно одинаково как рыцарь Синего флага - и различались только цветом платья. Наряды дам имели куда большую фантазию: кто-то позволил себе глубокое декольте, кто-то вырез на спине. У одной леди рукава оказались распороты вдоль, и обнаженные локотки то и дело выглядывали, соблазняя на безумства собравшихся вокруг мужчин. Большинство женщин носили разнообразные уборы в виде полумесяца, в виде увенчанных двумя рогами колпаков, конусовидные с вуалями, или просто широкие береты с обвисшими краями. Впрочем, многие рискнули похвастаться хитроумными прическами и высокими лбами - почти все особы отличались огромными залысинами. Над воинами Найла взяли шефство все те же всадники рыцаря Синего флага. Они водили их по залу, знакомили с дамами полусвета, развлекали разговорами.
– Леди Луара, разрешите представить Тиана, воина из Южных песков. Вы знаете, в долине Парящей Башни он голыми руками задушил трех жуков-оленей.
– Ах, как это романтично! А что это за Парящая Башня?
– Обычная башня. Просто висит в воздухе.
– Ах, как это таинственно! Разговаривая о жуках, башнях или просто о погоде, леди даже не подозревали, что братья поддерживают с ними полноценный мысленный контакт и отлично ощущают все их эротические фантазии. Всадники же, подбросив дамам иноземных кавалеров, целеустремленно возвращались к воительницам, испытывая вполне естественные эмоции. Посланник начал подозревать, что ночевать воинство будет где угодно, но только не в комнатах под его покоями.
– Княжна ушла, - с сожалением сообщил проявившийся рядом Закий. Поприветствовать ее у вас не получится. Вам нужно еще раскланяться с другими властителями, иначе они могут воспринять это как оскорбление. Идемте. Они двинулись вдоль зала.
– Этот молодой человек с толстой золотой цепью - барон Делийских просторов. Можете поклониться ему и забыть. На этих просторах у него всего два селения и сотня воинов. Никому не охота лезть в буреломы, а то бы сидел он давно на цепи и ждал выкупа. Вот этому старцу желательно улыбнуться. Князь Золотого берега и Вороньих лесов. Наш единственный союзник. Восемь городов, три замка, восемьсот воинов. девять лет назад именно он разбил армию регента у Ледовой реки. С тех пор больше никуда не встревает. Стар, покоя хочет. Вот этого смерда в расшитом золотой нитью платье замечать не нужно. Он представитель торгового союза. Ни капли дворянской крови. А бородатому бугаю нужно поклониться и впредь держаться от него подальше. Барон Весеннего холма. Триста мечей. Здоров, как таракан, булавой мух на деревьях бьет. Постоянно всех задирает, устраивает поединки. Уже почти три десятка рыцарей изувечил. Силы много, и щиты, и доспехи проламывает, копьем, как пушинкой играет. Мужчине в простом черном платье тоже поклониться нужно. Барон Зеленого омута. Это долина в горах на востоке. Четыре города, замок и крепость в ущелье. Скряга, скряга, а шесть сотен воинов содержит.
– Сто, триста, шестьсот, - фыркнул Найл.
– Думаю, твой князь тысячи три-четыре бойцов набрать сможет. В чем же дело?
– Так они, как крысы, с разных сторон кусаются. Только одного в логово шуганешь, с другого края двое лезут. Этих отгонишь, другие высовываются.
– А между собой?..
– Нет, - качнул головой рыцарь.
– Союзники.
– Все равно не понимаю, - вздохнул Найл.
– Раз бароны, то вассальную клятву приносили, должны власти сюзерена подчиняться? Рыцарь Синего флага замялся.
– Ага, - понял Посланник.
– Значит, как раз королевской власти они и подчиняются?
– Да никто за короля и вилку не поднимет, - отмахнулся Закий.
– Просто они хотят себе вольности отбить. Баронский совет, без согласия которого ни один указ силы не имеет. Что же это за князь будет с таким советом?
– Король здесь?
– Нет, конечно, - даже испугался рыцарь.
– Кто его пустит? Пока он с трех лет-то рос, регент Стипень все его королевство разбазарил. Осталось только Небесное плато, да замок один. Воинов тридцать выставит, не больше. Если на замок никто пока не покусился, так только из-за штандарта королевского на башне. Князь Граничный новую страну по кусочкам собрал, она теперь его по праву. "Стало быть, - мысленно прикинул Найл, - силы примерно равны. У князя мощный кулак, он хочет абсолютной власти. У баронов примерно те же силы, но они распылены. Зато есть прекрасное прикрытие - вассальная присяга. Они как бы не бунтари, они своего господина защищают. На деле: просто хотят урвать кусок пожирнее от раздраконенного королевства". Посланник начал немного понимать, в какой муравейник попал, и ему стало тоскливо - не хватает еще кровь братьев за чьи-то присяги, штандарты и советы проливать. Не-ет, его они в свою кутерьму не затянут.
– Закия, мне пора уходить.
– Что вы, Посланник Богини? Прием еще только начинается.
– Ты забываешь, рыцарь Синего флага, что со мной полторы тысячи бойцов. Пока я тут развлекаюсь, они на улице между стен давятся. Если я буду здесь, в тепле, а не там, с ними, они могут этого не понять.
– "И добычу, и невзгоду рыцарь должен делить со своими воинами", продекламировал Закия.
– Я передам ваши извинения князю.

Подаренный Посланнику дом был не то глиняным, не то деревянным: каркас из прочных вертикальных и горизонтальных балок, в образовавшиеся пересечениями квадраты вставлены более тонкие, скрепленные крест-накрест доски, а все остальное пространство плотно забито какой-то грязью и оштукатурено. Впрочем, не смотря на оригинальность методики возведения стен, здание выглядело опрятно, даже симпатично - четкий геометрический рисунок деревянной основы на белом фоне. Хотя дом считался двухэтажным, в нем имелся обширнейший подвал пятиметровой глубины, разделенный продольными перекрытиями на три секции, обширный сухой чердак под островерхой крышей разделенный на две горизонтальные части и, собственно, сами жилые этажи. Первый - на уровне трех метров над землей.
– У вас налоги за количество этажей берут?
– поинтересовался Найл.
– Да, - кивнул сенешаль.
– Тогда все понятно. На улицу выходили окна трех маленьких конурок - видимо, помещений для прислуги, а господские комнаты смотрели во двор. Не очень обширный, где-то десять на десять метров. Тут имелось еще несколько построек: продуктовый лабаз - сарайчик на сваях, с резными, свободными для вентиляции стенами, сарай вкопанный в землю - видимо, вход в погреб, и сарай просто стоящий на земле - то ли курятник, то ли крольчатник. Еще вдоль стен стояло несколько широких вазонов с цветами, а под окнами спальни был разбит широкий газон.
– Раз уж мы решили держать здесь детей, - сказал правитель, - нужно привезти и посадить хотя бы десяток деревьев-падальщиков.
– Не вырастут, - покачал головой сенешаль.
– В городе ничего не растет.
– Вырастут, - пообещал Найл.
– Им земля нужна только как опора. Все остальное они другим путем получают.
– Как скажете, господин, - пожал плечами северянин, всем своим видом показывая, что его дело предупредить...
– Ну-с, Райя, располагайся, - повернулся правитель к бывшей хозяйке солеварни.
– У тебя у единственной некоторый опыт торговли есть. Дальше придется учиться на ходу. Обживайся. Шабр оставит несколько смертоносцев, умеющих обращаться с малютками. Твое дело малышей покупать и отдавать им. Два десятка пауков уже рыскали по новым владениям Посланника Богини, пытаясь прикинуть, как наиболее рациональным образом устроить филиал острова детей.
– В дома призрения пойдете?
– отвлек их от приятных хлопот сенешаль.
– Да, - спохватился Найл.
– Шабр, свои советы дашь потом, у нас есть еще дела. Втроем они еще раз пересекли весь город. Приюты располагались на самом берегу озера, но тем не менее от них разило вонью еще сильнее, чем от городских кварталов. Еще издалека правитель увидел, что перед каждым из стоящих бок о бок трех бараков сидит на цепи по ребенку лет пяти-семи.
– Это еще зачем?
– Что бы люди добрые милостыню подавали, - пожал плечами сенешаль.
– Если старших сажать, подают меньше. Совсем малые на цепи мрут, жалко. И без цепи нельзя: они ведь недоумки. Убредут куда, потом и не найдешь. Вы, господин, знайте, я вас обманывать не собираюсь. Здесь только полудурки собраны, ни на что негодные. Выбирать не из кого.
– Хорошо, - кивнул Найл, открывая дверь.
– Я помню. В лицо упруго, словно ударили подушкой, дохнул смрад. Правитель понимал, что держат под крышей и кормят этих бесполезных существ только из милости, но все-таки... Дом делился на несколько обширных комнат, вдоль стен в два яруса стояли деревянные топчаны. Вот, пожалуй, и все, чем снабдили подростков. Обитателей здесь ютилось явно в несколько раз больше, чем имелось топчанов. Где и как они спали - составляло неразрешимую загадку. На полу лежал слой влажной грязи толщиной в два пальца. В ней ползала всякая малышня, поднимая какие-то козявки, разглядывая, суя в рот. Если их до сих пор не затоптали более старшие обитатели приюта, то только потому, что в большинстве своем они просто сидели на полу или на топчанах, тупо смотря перед собой или сосредоточенно ковыряясь пальцами в носу. Над всеми витало ощущение хронического голода. Найл почувствовал тошноту и отвернулся. Он сразу вспомнил свою первую ночь в городе пауков. Тогда его, пленного дикаря, кинули в общую казарму слуг. Помещение было сухое и чистое ладно, пускай в пустыне другой климат и подобной грязи в принципе быть не может. Но: двухэтажные топчаны - с запасом, несколько лежанок всегда свободны. Соломенные матрацы - несколько запасных всегда лежало у стены. В каждой казарме в углу всегда стоял котел с едой - каждому до отвала. В квартале рабов Найлу тоже приходилось прятаться. Представители десятого, выродившегося поколения слуг не представляли для смертоносцев никакой ценности. У них в комнатах не имелось ни матрацев, ни топчанов. Но котел с сытным варевом - обязателен для всех!
– А чего вы ожидали увидеть, господин?
– посочувствовал сенешаль. Полудурки. Из тех знаний, которые вкачала в память Найла Белая Башня, болезнь детей называлась несколько иначе: олигофрения, от олиго-, нехватка, и греческого phren, ум. Врожденное или приобретенное в младенческом возрасте недоразвитие психической деятельности, разделяющееся на три степени: дебильность, имбецильность и идиотию. Так что, избранное сенешалем слово "недоумки" можно было счесть почти научным термином. Характеристика князя: "дети праздников" тоже находилось на уровне знаний двадцать первого века. Пить надо меньше перед зачатием.
– Ну что, Шабр, - повернулся к ученому смертоносцу правитель и вдруг осознал, что восьмилапый селекционер чуть не светится от возбуждения. Что с тобой Шабр?
– Это же лучшие из людей!
– состояние паука можно было сравнить разве что с экстазом какого-нибудь крестьянина, ковырнувшего мотыгой свою землю и обнаружившего сундук с драгоценностями.
– Самые великолепные, чистопородные работники! Высшая стадия развития двуногих!
– Ты уверен?
– Найл покосился на сенешаля, но тот мысленного диалога правителя со смертоносцем не замечал.
– Еще бы! Самые усидчивые, самые тщательные, самые работящие из слуг! Сшивка воздушных шаров доверяется только им. Ни одного стежка не пропустят, нигде размеров не изменят. А уборщики? Прикажешь заглянуть в каждый угол, в каждый и заглянут. Обмануть не попытаются, на то, что не заметят в темной комнате, не понадеются. Прикажешь выкопать яму глубиной по пояс - выкопают как надо. Ни короче сделать не попытаются, ни мельче. Золотарем назначишь - выгребут каждую яму начисто и в указанный срок. Юлить не станут, что еще не полная, или уже загадили. Эта порода слуг единственная, которой дозволялось работать без надсмотрщиц! И все всегда выполнено было! Над людьми твоей породы обязательно с кнутом кто-то стоять должен, приглядывать, а эти... Моряки из них получаются никудышные, разнорабочие тоже. Земледельцы не то, ни се... Но если нужно однообразную работу делать - им цены нет. Один раз хорошо объяснить...
– Достаточно, - остановил разошедшегося соратника Найл и повернулся к сенешалю: - Ты сам то внутрь заглядывал?
– Каждую неделю проверяю...
– И ты считаешь, что детям можно в этой мерзости жить?
– Они все равно ничего не понимают. Уроды.
– Но ты-то понимаешь?!
– повысил голос Найл.
– Как ты спокойно жить можешь, каждую неделю такое наблюдая?!
– и коротко подвел итог: - Я забираю всех!
– Хоть сегодня, - хмыкнул сенешаль, сопроводив слова яркой эмоцией, означающей "нашел чем испугать".
– Но не забудьте, господин: только в нашем городе таких призренных детей около двухсот.
– Сегодня?
– выстрелил Найл в сторону Шабра коротким вопросом.
– Да-а!
– обрадовался тот.
– Накормить, закинуть пауку на спину, и к вечеру он будет в Приозерье. Еще раз накормить, и можно переправлять на остров детей. "Смертоносецу, бегущему со всех ног целый день, нужно много еды" - отметил про себя правитель и специально для сенешаля горестно вздохнул: - Ничего себе! Целых двести? Ну да, ладно. Посланник Богини никогда не откажется от своего слова! Все равно заберу всех. Кто-нибудь за ними присматривает?
– Да, по воспитателю на каждый дом. Сейчас я позову. Сенешаль ушел, а Найл закрыл глаза, отдаваясь захлестнувшему его чувству щенячьего восторга. Двести детей! Ткачей, пошивщиков воздушных шаров, воспитателей порифид, золотарей, земледельцев. Он буквально физически чувствовал, как жилы гигантского организма по имени "город пауков" наполняются свежей, здоровой кровью. Пусть пока не будет моряков или разнорабочих - дойдет очередь и до них.
– Вот они, господин. Перед Найлом стояло трое обрюзгших, бородатых, грязных мужчин, внешне не очень отличающихся от обитателей бараков.
– Слушаете меня, - приказал Найл.
– Сейчас вы берете детей, начиная с самых маленьких, каждого купаете в озере, кормите до отвала и отдаете этому пауку...
– Чем кормить-то?
– перебил один из мужиков.
– Что-о?
– зловеще прошептал сенешаль.
– Князь дает по золотому на каждых трех полудурков, а вам их кормить нечем? Я лично прослежу, как вы готовите к отправке детей, и спаси вас семнадцать богов, если вместо парной баранины в котле окажется соленая рыба. Смерти вам придется ждать не дома в постели, а на крепком сосновом колу! Никаких возражений не последовало.
– И еще одно, - попросил северянина Найл.
– Уносить малышей станут смертоносцы, а им перед дорогой нужно поесть. Хотя бы по барану каждому. Я заплачу. Сенешаль едва не застонал от желания пополнить карман - не свой, княжеский, но чувство долга победило: - Господин приказал кормить ваших воинов за счет казны. Через час отару пригонят сюда, - северянин подавил вздох.
– Бесплатно.

Большой прием проходил на свежем воздухе, в обширном внутреннем дворе замка. Окруженная высокими стенами земля за долгие годы и десятилетия утрамбовалась до состояния камня и даже не пылила. Вдоль стен извивались обложенные округлыми валунами клумбы. Они явно выписывали некие символы, но какие именно, правитель понять не мог. Впрочем это отнюдь не мешало ему восхищаться высокими разноцветными гладиолусами, пышными астрами, разлапистыми георгинами. Поначалу Посланник опасался, что роскошные заросли во время приема вытопчут, но пространства во дворе хватало на пять таких армий, как у Найла, и толкучки не возникло. На большой прием мужчинам полагалось приходить без доспехов. Как объяснил Закия - присутствие большого количества смертоносцев давало всем полную гарантию от любого неожиданного нападения. Коварных мыслей от восьмилапых не спрячешь. Дворяне принарядились в свободные льняные рубахи всех цветов радуги и шерстяные штаны, щеголяя перед дамами золотыми цепями, вычурными наконечниками на ремешках штанов, заколками в волосах, расшитыми туфлями и богатой отделкой ножен и эфесов мечей. Прикрепленные двумя ремешками к бедрам короткие и широкие мечи прихватили все, кроме барона Весеннего холма. У бородатого гиганта с пояса свисала на толстой полуметровой цепи огромная булава - увенчанный острыми шипами чугунный шар. По всей видимости тот самый, с помощью которого барон бьет на деревьях мух. Наверняка - сшибает вместе с деревьями. Рядом с каждым из правителей маячил один, а то и пара пауков. Впрочем, еще больше восьмилапых бегало "неприкаянными". Всех их как магнитом тянуло к паукам Посланника, а еще больше - к разбредшимся по сторонам жукам. Смертоносцы северян "знакомились" со своими собратьями из Южных песков, разговаривали об их обычаях, привычках. Но каждый раз все заканчивалось расспросами о том, куда исчезло из замка двести боевых пауков. Уход такого количества смертоносцев не мог остаться незамеченным. А если вспомнить о том, что армиях северян восьмилапые использовались в основном в качестве легких патрулей, разведчиков, сторожей и насчитывались где-то по трое-четверо на сотню двуногих воинов - двести пауков казались огромным отрядом. Бароны нервничали, князь тихо радовался. Вложенные в Посланника Богини золотые начали окупаться - в рядах бунтарей появилась неуверенность. Найл всем своим разумом осознавал нарастающее напряжение, предчувствовал некий взрыв... Но пока не понимал, что и где должно произойти. Он прогуливался по двору, раскланивался с баронами, улыбался женщинам. Под теплым солнцем дамские наряды отличались таким же разнообразием, как и под сводами парадного зала. Но если в стенах замка доминировали тяжелая плотная материя, то здесь соблазнительные формы прикрывали - а чаще открывали - легкие, воздушные, полупрозрачные ткани. Кое-кто из молодых леди позволил себе явиться в коротких, выше колен, коттах без рукавов, но большинство все-таки предпочитали сюрко, от шеи до пят, с длинными рукавами. В самых неожиданных местах - и в этом, по всей видимости, состояла основная изюминка последней моды - оказывались вставки из невесомого шелка. Проходя мимо дамы можно было неожиданно увидеть обнаженное бедро, спину, а у некоторых, самых отважных девушек - даже грудь. Впрочем, имелись и сторонники классического платья, без вставок и вырезов, к которому полагался низкий рогатый чепец. Простое белое платье, украшенное всего лишь вышивкой на груди и жемчужным ожерельем выбрала для себя и княжна. Правда, она опять пришла с непокрытой головой. Каштановые волосы небрежно рассыпаны по плечам, чуть выше лба сверкает изумрудная диадема. Найл снова отметил про себя, что в таких нарядах Ямисса не столь уж и страшна. Княжна в свою очередь обдала его презрением и поторопилась в сторону.
– Дай хоть познакомиться!
– шептали ей на ухо товарки, но девушка была неумолима.
– Сама развлеклась, а другим жалко? Правитель хмыкнул, пошел дальше, раскланялся с князем Золотого берега и Вороньих лесов. Старик, кивнул в ответ, приблизился, взял под руку: - Хорошие у вас ребята в отряде, хорошие. У меня глаз наметанный. Но вы лучше скажите, где они бегают целыми сотнями, не дразните людей. Люди у нас памятливые. А больше злопамятные, - голос старика звучал вполне молодо, словно седой парик и сморщенную кожу одел на себя молодой паренек, не желающий привлекать внимания.
– Так я не о войне думаю, князь, - улыбнулся правитель.
– Больше по хозяйству. Иногда про хозяйство нужно молчать крепче, чем про армию. Не то не будет ни того, ни другого.
– Золото, золото, - покивал старик, и совсем неожиданно закончил: - Вы запомните, юноша: регент Стипень был дурак. А каков король, пока неизвестно. Но сюзерен молод, и жизнь у него впереди долгая. Найл снова улыбнулся, мгновенно задавив в себе все мысли. Слишком много вокруг смертоносцев, кто знает, куда убегут сокровенные раздумья правителя о внутренних делах соседней державы.
– Это правильно, - еще раз кивнул старик, видимо получив печальный ответ от своего восьмилапого соглядатая.
– Так и нужно. Князь Золотого берега и Вороньих лесов отпустил локоть Найла и Посланник двинулся дальше. С бароном Весеннего холма, памятуя советы Закия он попытался раскланяться издалека, однако великан тут же двинулся на сближение, волоча с собой подхваченную за талию даму с "окошком" на животе.
– А правду ли говорят, любезнейший Посланник Богини, что ваши дрессированные жуки не бывали ни в одном сражении? Правитель насторожился, вслушиваясь в эмоции барона, но вскоре немного успокоился. Великан отнюдь не собирался затевать ссору с желанным гостем хозяина замка. Просто могучее телосложение и слава жестокого бретера позволяли ему задавать щекотливые вопросы не очень опасаясь грубостей со стороны собеседника. Боевыми качествами бомбардиров интересовались все, но мало кто рискнул бы наступать на их военачальника столь прямолинейно.
– На жуков, сами понимаете, охотился каждый. Блеску в них много, но ведь тупы они невероятно! Да еще и глухи. Этого никакие жвалы не заменят.
– Они не дрессированные, барон. Они столь же умны, как и мы с вами.
– Бросьте, правитель! Разумных жуков не существует. Пожалуй, любой уважающий себя дворянин после таких слов просто обязан был возмутиться и потребовать сатисфакции... Но только не в разговоре с владельцем Весеннего холма. Никто из прислушивающихся людей ничуть не удивился, когда вместо ссоры Посланник Богини предложил: - Вы можете сами побеседовать с любым из них.
– Хм-м, - барон немедленно воспользовался предложением. Он отпустил жалобно пищащую даму, двинулся в дальний угол. Миновал одного жука, другого, третьего, вдруг резко повернулся и хлопнул одного из них по морде: - Ты как, разумный или дурак?! Непривычный к таким выходкам со стороны двуногих жук резко качнулся всем корпусом - от удара бородач коротким "вя!" выдохнул воздух, взметнулся ввысь, перевернулся через голову и шумно рухнул оземь.
– Вот это да!
– репутация жуков мгновенно подскочила до высоты полета барона Весеннего холма. Статус Найла, как командира могучих боевых существ тоже поползла вверх. Правители удовлетворили любопытство, дамы порадовались зрелищу и лишь один-единственный человек оказался недоволен произошедшим. Бородач поднялся на ноги, тряхнул головой, потопал ногами, словно выясняя, где именно находится земля, а потом рванул из-за пояса булаву.
– Барон!
– предупреждающе вскинул руку князь.
– Назад!
– крик Найла относился к жуку. Посланник отлично понимал, что хитиновый панцирь перед ударом булавы не устоит.
– Дарю платок, кто победит жука!
– звонко прозвучал голос княжны. Как ни странно, но именно последняя фраза заставила великана остановиться. Барон засунул булаву обратно за пояс и широким шагом направился к дверям, ведущим в левое крыло замка. Среди присутствующих прошла волна равномерного движения, в результате которого последи двора очистилось свободное место. Ямисса очутилась среди первых рядов, Найл поймал ее злорадный взгляд. Увидел он и то, как побледнел и прикусил губу князь Граничный, Санский и Тошский, человек, повелитель Чистых земель и Северного Хайбада. Двое рыцарей принесли большие деревянные чурбаки, поставили их на расстоянии метров трехсот друг от друга.
– Посланник Богини, - окликнул Найла барон Делийских просторов.
– Ваш жук принимает вызов?
– Какой?
– Вызов барона Весеннего холма на поединок. Найл послал бомбардиру вопросительный импульс: - Двуногий, которого ты толкнул, желает с тобой сразиться.
– Пускай, - небрежно согласился жук.
– Мой воин принимает вызов!
– повернулся Посланник к барону.
– Тогда пусть он займет свое место у ближнего чурбана, а все остальные воины пусть отойдут к стенам. Издалека прозвучал призыв трубы. Дрогнули, и стали медленно отворяться ворота. Во двор въехал всадник, внушительные размеры которого легко заменяли визитную карточку. Глядя на длинное копье, Найл облегченно вздохнул. Он совершенно не представлял, куда оно могло вонзиться на гладком, обтекаемом теле жука. Всадник подъехал к своему чурбаку, остановился. "На жуков, сами понимаете, охотился каждый..." - всплыла в сознании правителя недавняя фраза бородача. Как? Что может сделать копье против совершенно гладкой, покатой брони? Найл вскинул голову, вперил взгляд в далекого всадника, пытаясь уловить ответ в его разгоряченном сознании. Голова, грудь, спина-надкрылья.
– Вот мой платок!
– услышал Найл звонкий голос Ямиссы. Всадник начал разбег. Сверкающий наконечник копья опустился и нацелился... Да! В спину! В узкую щель между грудью и основанием надкрыльев. При той легкости, с какой обращается с копьем великан, ему не составил ни малейшего труда вонзить иззубренное острие точно в двухдюймовую щель и нанизать бомбардира до самой рукояти.
– Голову подними!
– попытался предупредить правитель.
– Когда копье будет над пастью, голову поднимай. Всадник промчался почти половину дистанции. До жука наконец дошло, что и ему тоже нужно двигаться навстречу. Он зашевелил лапами, придавая ускорение тяжелому телу. Барон мчался с быстротой молнии - Найл с ужасом увидел, как острие приближается, проходит над усами жука, жвалами...
– Голову!!!
– Посланник не столько предупреждал, сколько сам пытался сократить бомбардиру затылочные мышцы. Голова и вправду пошла вверх, коснулась копья, подталкивая его - всего лишь чуть-чуть, на считанные сантиметры. Но этого вполне хватило, чтобы смертельное жало промахнулось по цели, ударило вдоль покатой спины и скользнуло дальше. Легкий таракан на всем ходу врезался в бронированную грудь жука-бомбардира и, ломая лапы, покатился через него дальше, переворачиваясь и громко скрипя. Жук развернулся боком и остановился, а таракан продолжал кувыркаться, разбрасывая в стороны живые, шевелящиеся обломки. Барон катился рядом, с боку на бок, вытянув перед собой руки и ноги. Трудно было представить, чтобы в этой кутерьме мягкое человеческое тело могло уцелеть - но нет. Могучий бородач резко раскинул руки, остановив вращение, поднялся на одно колено. Некоторое время стоял так, тяжело дыша, потом выпрямился во весь рост.
– Ты прав, шестилапый, настоящие воины должны общаться лицом к лицу! Барон буквально вырвал из-под широкого ремня свою булаву, и принялся легко, словно сыромятным ремешком, играть ею перед собой. Смертельно опасный шар со свистом рассекал воздух, легко рисуя круги и восьмерки. Жук ждал. Бородач поравнялся с чурбаком и походя, без всякого усилия, одним ударом разнес его в щепки. Демонстрация произошла как нельзя вовремя: поняв, что его ждет через минуту, жук-бомбардир подпрыгнул, согнулся пополам - мощная коричневая струя ударила человека в грудь, опрокидывая его на спину. Найл тут же ощутил, как у него перехватило горло, защипало лицо, начало разъедать глаза. Он развернулся и кинулся бежать. По счастью, большой прием проводился на открытом воздухе. Спустя несколько минут основная вонь развеялась, дышать стало можно. Люди приходили в себя, вытирали слезы, начинали обмениваться впечатлениями. Кое-кто уже смеялся над неожиданным приключением. Чего уж там - красивый поединок, ни одного пострадавшего. Барон Весеннего холма шевелится и пытается встать - значит жив. Не каждый раз удается присутствовать на столь удачном приеме.
– Вы часто используете так своих жуков?
– заинтересовался Князь Золотого берега и Вороньих лесов.
– Нет, только в крайнем случае.
– Случалось?
– Да, а битве у плато, - Найл оглянулся на князя Граничного.
– Но ведь этот дух совершенно непереносим!
– Когда от этого зависит ваша жизнь, князь, он кажется вполне терпимым.
– И вы победили с помощью этой вони?!
– вклинилась в разговор какая-то дама.
– Нет, - развел руками Найл.
– Зато нам удалось уйти от погони.
– И вы все время нюхали это амбрэ?
– Что вы, леди. Всего лишь полдня. Зато конница врага вообще не смогла войти в это облако и мы спасли остатки своего отряда.
– Это настоящий подвиг, правитель! Я бы предпочла сдаться в плен.
– Очень хорошая мысль, леди. Конница противника осталась бы с вами как минимум до утра. Найл увидел Ямиссу, улыбнулся ей и помахал рукой: - Княжна! Вы уже отдали жуку свой платок? Кажется, он его вполне заслужил! В первый миг мысли девушки оставались разочарованно-холодны, однако вдруг в них затеплился огонек надежды. Найлу это очень не понравилось.
– Это был бесчестный поступок, правитель, - опустилась ему на плечо тяжелая рука.
– Вы должны наказать своего воина!
– Прежде чем обращаться к благородному человеку, барон, - оглянулся Найл, - могли бы и помыться. От вас воняет. У великана округлились глаза. Он взревел, как врезавшийся в развалины ураган, размахнулся, и Найл увидел падающий прямо на голову чугунный шар. "Кто меня за язык дергал?" - подумал правитель и торопливо нырнул под руку.
– Барон!
– вскинул руку хозяин дома.
– Если желаете сражаться, извольте сделать вызов!
– Какой вызов?
– откликнулся Найл.
– У него же все мозги в носу! А там сейчас заклинило...
– А-а!
– сбоку прошелестело чугунное ядро и врезалось в землю.
– Барон...
– У барона перед глазами слишком много мух! Он так любит на них охотиться!
– У-а! Найл наклонился и ядро разорвало воздух у него над головой. Идея князя на счет честного боя - в доспехах и одинаковым оружием Посланнику совсем не понравилась. Вряд ли ему удалось бы столь же легко орудовать тяжелой булавой, как барону. А легкий меч в руках бородача мелькал бы, как крылья стрекозы. Великан изрубил бы Найла быстрее, чем тот понял, когда начался бой. А пока - разум барона затмевает ярость, он бегает за врагом, как за надоедливой мухой, размахивая своим орудием в слепом стремлении как можно сильнее замахнуться и вложить все свое бешенство в один смертельный удар.
– Барон, перед вами мой гость и друг!
– предупредил князь. И в этот миг Найл понял все! Князь нашел "джокера"! Князь нашел никому незнакомого союзника, с которым общался на "ты" и называл своим другом, князь продемонстрировал силу нового союзника тысячи его пауков, десятки неведомых никому бронированных монстров, десятки воинов и воительниц. Сейчас, на этом ристалище, Найл дрался не с бароном Весеннего холма, он заканчивал разгром королевской власти. Он показывал слишком жадным баронам, что баланса сил больше нет. Что у князя Граничного есть новый могучий союзник, в боеспособности которого все только что убедились, и теперь при желании князь уничтожит любого. Того, захочет Найл сражаться бок о бок со своим "другом" на чужих землях или нет, спрашивать никто не станет. Ведь правду в таких случаях все равно не говорят - а кто захочет устраивать проверку ценою собственной шкуры? Важно только то, что у князя есть "друг", с которым он на "ты", и этот "друг" очень силен. Дело сделано: князь вытащил из рукава "джокера", предъявил миру и выиграл гражданскую войну.
– Давайте заканчивать, барон, - предложил Найл, повернувшись к бородачу. Он ощутил, как у великана напряглись грудные мышцы, мышцы рук, мышцы брюшного пресса. Ядро начинало свой новый полет. Посланник, не дожидаясь, пока станет поздно, отступил в сторону и булава, содрогнув землю, врезалась в грунт.
– Х-ха!
– Остановитесь, барон. Напряглись бок, плечо, левая рука - горизонтальный удар слева направо. Найл сделал шаг вперед, пригнулся, поднырнул и вышел у противника за спиной. Успокаивающе постучал по плечу: - Достаточно, давайте обойдемся без крови.
– А-а!
– опять прошелестела булава.
– Да убейте же его, барон! Найл обернулся на крик, увидел горящие глаза княжны. Великая Богиня, откуда в ней столько ненависти?
– Убейте его, барон! Правитель ощутил жуткую усталость. Ему вдруг надоело разбираться в хитросплетениях интриг, причинах любви и ненависти, надоело рисковать собой и жалеть дураков. Он сделал широкий шаг вперед, избегая очередного удара, развернулся лицом к врагу и вытянул из ножен меч.
– Остановитесь, барон. Я не хочу вас убивать.
– А-а!
– радостно взревел бородач, поняв, что Посланник больше не станет уворачиваться. Он со всей ярости размахнулся из-за спины... Возможно, барону часто приходилось охотиться на мух ради своего развлечения. Но никогда в жизни не приходилось ему сглатывать голодную слюну, наблюдая за полетом жирной твари, никогда его ужин не зависел от того, удастся ли острию копья пробить в полете жужжащую дичь. Муха хитра и вертлява, а тяжелое ядро булавы умеет летать только по прямой. Найл прикоснулся к смертоносному снаряду кончиком меча и немного подтолкнул его в сторону. Теперь шипастый шар летел уже не в голову, а проскакивал рядом с плечом, увлекая за собой руки северянина. Посланник сделал шаг вперед - основание клинка уперлось барону в горло - потом отвернул лицо и рванул рукоять меча к себе. Вот и все. Он не стал смотреть, что происходило дальше с упрямым врагом. Он неторопливо добрел до переполненной цветами клумбы и вытер меч о траву. Позади послышался глухой стук падающего тела. Найлу пришла в голову смешная мысль. Он провел клинком над землей, потом спрятал меч, собрал в букет опавшие цветы.
– Это тебе, прекрасная леди, - подошел он к княжне сквозь расступившуюся толпу. Душа Ямиссы рванулась, как попавшая в силки бабочка, и ослабла. В сознании наступил провал - ни единой мысли. Ошеломленная, она молча приняла букет. А Найл пошел дальше, к дверям в правое крыло. Большой прием ему изрядно надоел.
– Какой великолепный поединок!
– устремился навстречу князь.
– Подобного я не припомню за всю свою жизнь. Сила против ловкости, хладнокровие против ярости! О тебе станут рассказывать легенды, мой друг! Князь запнулся, вглядываясь в суровые черты победителя.
– Да что с тобою? Лица на тебе нет. Ты ранен? Найл посмотрел хозяину замка в глаза. В глаза человека, который даже спасая жизнь своей дочери, умеет думать балансах сил и психологии вассалов, в глаза человека, который даже позорное поражение способен превратить в победу.
– Что-то не так, Посланник Богини? А еще Найл вспомнил о двухстах детях, которые уже сейчас находятся на пути в Приозерье, еще ста, которые вот-вот прибудут из ближних городов, о полутора сотнях, что должны прибыть от лесачей и еще многих сотнях, которых удастся выкупить у нерадивых матерей. О парусах, которые станут подниматься на мачты, о воздушных шарах, взмывающих в небо, о топорах, которые застучат на верфи. И Найл... Улыбнулся.
– Мне стыдно, князь, что я пролил кровь на твоем празднике.
– Брось, друг мой! Такой красивый поединок! Какое изящество, выдержка. А кровь... Что значит кровь одного человека по сравнению тысячами жизней, исчезающих в пекле войны? А?
– хозяин замка вопросительно поднял брови. Найл понял, что гражданскую войну выиграл все-таки не он. Он - "джокер". А войну выиграл князь.
– Благодарю тебя, князь. Мне хочется отдохнуть.
– Да ты что, правитель?
– искренне возмутился князь.
– Герой праздника хочет сбежать в укрытие! Да придворные дамы разорвут меня в клочья! Ты мне друг, Посланник Богини, но жизнь дороже. Идем.

Услышав, как отворилась дверь, Найл сунул руку под подушку, сжав рукоять меча, и поднял голову. Княжна Ямисса, по-прежнему одетая в скромное белое платье, поставила кувшин на пол, задвинула засов и показала подаренный Найлом букет.
– Цветы. Их нужно поставить в воду. Она подошла к стеллажу, выдернула из вазы старый букет, швырнула его в окно. Выплеснула туда же старую воду, налила из кувшина свежей и, наконец-то, водрузила туда букет, поставив его на стол.
– Красивый, правда? Княжна подошла ближе, села на край постели.
– Ой, что это? Она взялась двумя пальчиками за выступающий из-под подушки кончик клинка и вытянула меч целиком. Ямисса прыснула в кулак: - Ой, дамы так замучили героя своими приставаниями, что он спит с обнаженным акинаком под подушкой! Много пришлось отбиваться?
– Если бы тебе хоть раз пришлось проснуться от шорохов крадущегося скорпиона, ты тоже научилась бы спасть с оружием.
– Может быть, тебе просто запирать дверь?
– указала на задвижку княжна.
– Да?
– хмыкнул Найл.
– Ты знаешь, детство я провел в пещере, где никогда не имелось дверей, юность провел в походах, где дверей тоже не встречалось, пауки держали меня в казарме, которая запиралась снаружи, а потом я жил во дворце, где запоров тоже нет. Мне как-то и в голову не пришло, что ее можно закрыть. Княжна опять рассмеялась, встала, выбрала на столе один из стаканов, полнила его из своего кувшина, залпом осушила.
– Хочешь воды?
– Нет. Ямисса выпила еще один стакан, потом вернулась на край постели.
– Ты знаешь, Посланник Богини, по законам турнира дама, выставившая свой платок, обязана стереть им пыль и пот с тела победителя. Мне очень неприятно тебя огорчать, правитель Южных песков и Серебряного озера, но победил именно ты. Княжна наклонилась вперед, взялась за край одеяла, отогнула, обнажив Найла до пояса, потом неторопливо расстегнула ворот платья, достала спрятанный на груди платок и начала тщательно выполнять свой долг. Хотя вытирать пыль и пот полагалось платком, Найл чувствовал, что по коже его лица, щекам, губам, шее скользят теплые и мягкие подушечки пальцев. Они коснулись плеч, ямочек ключиц, груди, добрались до соска левой груди, потом правой. Правитель понял, что всю процедуру до конца все равно вынести не сможет, вскинул руки и привлек девушку к себе. Ее губы пахли свежими яблоками, они были горячими, ласковыми, зовущими. Найл опрокинул ее на спину, попытался забраться под юбку и долго путался в длинном подоле платья. Девушка тихонько хихикала, но не сопротивлялась. Наконец он смог добраться до цели своих изысканий, и она притихла, вслушиваясь в собственные ощущения. Найл хотел ласкать ее как можно дольше, готовя к первому в жизни акту любви, но Ямисса сама попросила: - Скорее... А то мне немного страшно, - и он выполнил ее просьбу. Найл боялся причинить ей какую-либо боль в первую ночь, отвратить ее от близости, он старался быть нежен, нетороплив, но волна чувств захватила девушку, и уже она торопила его, заставляя стать более смелым, энергичным, решительным, и именно для нее первой этот вечер взорвался букетом наслаждений.
– Где ты раньше был, опарыш соленый, - прошептала она, зарываясь носом ему в шею.
– Саранчуг безногий. Дыхание ее стало спокойным и размеренным, оно пахло цветущим садом, навевая на мысли солнце, прозрачном воздухе, чистоте. Княжна зашевелилась, поднялась, отошла к столу и налила себе еще стакан воды.
– Посланник Богини, давай закроем окна? А то прохладно.
– Называй меня Найл, - попросил правитель.
– Это мое человеческое имя.
– Очень приятно, - полуприсела княжна.
– А меня зовут Ямисса. Так как на счет окон?
– Может быть, просто ляжешь под одеяло?
– В платье?
– Так сними!
– А тебя никогда не учили, правитель Южных песков, что настоящий рыцарь должен помогать своей даме?!
– Извини, - Найл вскочил, распустил шнуровку у нее на спине.
– Теперь отвернись, я стесняюсь. Найл лег в постель ничком. Вскоре одеяло шевельнулось.
– Здесь еще холоднее, - обиженно заявила девушка.
– Так двигайся ко мне, здесь тепло. Княжна тут же прижалась к нему всем телом.
– Горячий какой. Интересно, а второй раз это так же приятно, как в первый? Найл, которому в первый раз немного не повезло, с огромным удовольствием удовлетворил ее интерес.
– Сейчас было немного иначе, - немного отдохнув, подвела итог девушка. Даже не знаю, когда лучше.
– Наверное, нужно попробовать в третий раз?
– предположил Найл.
– Мне начинает нравиться в твоей постели, - предупредила Ямисса.
– Тебя это не пугает?
– Нет.
– Тогда ответь, Посланник Богини, почему ты подарил мне цветы?
– Не знаю, - пожал плечами Найл.
– Просто захотелось.
– Просто так?
– Просто так.
– Надо же, - она перекатилась на спину.
– Просто так. Ты знаешь, мне очень часто дарили цветы. Поклонники, гости, друзья. Но еще никогда мне не дарил цветов человек, которому я за минуту до этого столь откровенно желала смерти. И я подумала, может быть, тебя не стоит убивать? Мне очень захотелось понять, почему ты подарил мне цветы после того, как я пожелала тебе смерти? Почему ты подарил мне цветы, Найл?
– Просто так.
– Просто так...
– Ямисса перекатилась к Найлу и стала целовать его губы.

Утренние лучи били Посланнику прямо в глаза. Некоторое время он мужественно пытался терпеть, но вскоре сдался и встал. Ямисса продолжала безмятежно спать - руки раскинуты в стороны, волосы разметались по подушке. Одеяло сползло ей до поясницы, обнажив чуть смугловатую спину, родинку под лопаткой, маленький шрам чуть ниже плеча. Найл долго смотрел на нее, пытаясь понять, почему раньше она казалась ему такой уродливой, потом осторожно поцеловал ее возле поясницы и отошел к окну. Далеко внизу катило мелкие серые волны озеро, резвилось у самой поверхности несколько мелких рыбешек. Найл не испытывал ни малейшего сожаления по поводу того, что вчера произошло. Правда, восторга тоже. Просто в душе появилось твердое убеждение - именно так и нужно. Рано или поздно нечто подобное должно было произойти, и нынешнее положение дел его вполне устраивало. Пожалуй, он был даже рад. Послышался шорох. Он ощутил легкое прикосновение губ к своей спине.
– Не оборачивайся, - шепотом попросила она.
– Я без одежды. Найл покорился, и княжна еще долго целовала его спину, шею, уши, оглаживая ладонями руки и плечи. Потом девушка отступила, послышался досадливый вскрик: - Ну вот, платье испортили! Посмотри сюда. Посланник развернулся. Ямисса сидела в постели, прикрывшись одеялом, перед ней лежало вывернутое платье. На подоле темнело небольшое пятно.
– Вот, видишь? Я досталась тебе девственницей. Говорят, я должна этим гордиться, а ты радоваться. Ты рад?
– Рад.
– Врешь, - вздохнула княжна.
– Так не радуются. Ладно, полюбуйся озером. Я сейчас оденусь. Девушка облачилась. Найл помог зашнуровать ей спину, разгладил складки.
– Ну что ж, до свидания, - кивнула Ямисса. Она отодвинула засов, открыла дверь. Остановилась на пороге.
– Чуть не забыла!
– она расстегнула ворот, достала платок и протянула его Найлу.
– Вот, возьми. Теперь он принадлежит тебе.

Найл налил себе бокал вина, и долго пил его маленькими осторожными глотками, вглядываясь в озерные глубины. Когда бокал опустел, правитель решительно распахнул дверь и побежал вниз по лестнице. В коридоре замка он неожиданно наткнулся на скучающего камергера.
– Вы куда, господин?
– удивился он раннему появлению гостя.
– Мне нужно увидеть князя.
– Разрешите, я вас провожу. Елог поспешил вперед, уверенно петляя по коридорам и вскоре вывел правителя к высоким дверям зала малых приемов. Камергер с трудом распахнул обе створки и громко доложил: - Посланник Богини, Смертоносец-Повелитель, человек, властитель Серебряного озера и Южных песков! Найл вошел в огромный пустой зал, и увидел, что хозяин замка сидит на своем троне у самой дальней стены. Долгие минуты шел правитель по глянцевому паркету, и гул его шагов эхом отражался от стен и потолков, возвращаясь и улетая снова. Наконец до подножия трона остались считанные метры.
– Я рад видеть тебя, Посланник Богини, Смертоносец-Повелитель, человек, властитель Серебряного озера и Южных песков!
– громко объявил князь.
– Что привело тебя сюда в столь ранний час?
– Я прошу, - начал было Найл, но ощутил, что обычный тон звучит в таком зале неестественно тихо. И он поправился, громко и четко произнеся во весь голос: - Князь Граничный, Санский и Тошский, человек, повелитель Чистых земель и Северного Хайбада! Я, Посланник Богини, Смертоносец-Повелитель, человек, властитель Серебряного озера и Южных песков пришел сюда, чтобы просить руки твоей дочери! Князь встал, неторопливо спустился с трона и хлопнул в ладоши. Моментально подбежал слуга с подносом, на котором стояло два бокала.
– Я раз за вас, дети мои.
– Что?
– не понял Найл.
– Неужели ты, Посланник Богини, считаешь, что в моем замке может произойти хоть что-то, о чем я не буду знать? Я рад за вас, дети мои. Рад, что вы нашли друг друга, так долго ходя бок о бок. Ты показал себя, как мудрый правитель, как храбрый и искусный воин, как честный и благородный дворянин. Я не могу и думать о более достойном муже для своей дочери. Мне приятно, что в жилах внуков, один из которых рано или поздно займет этот трон, моя кровь смешается с твоей, мой друг. Природа распорядилась так, что нашим странам практически невозможно воевать друг с другом. Судьба сложилась так, что мы можем помогать друг другу. В этом перст свыше! Никуда я не мог бы отдать свою дочь с таким легким сердцем, как в Южные пески. Давай выпьем за это! Князь осушил бокал, со всего размаха жахнул им об паркет и поднялся обратно на трон: - Елог, пригласи сюда мою дочь, княжну Ямиссу. Девушка уже переоделась из белого платья в темно-синее, с глухим, застегнутым на шее воротником. На левом плече отливала темно-красными рубинами золотая брошь.
– Дочь моя, - могучим, хорошо поставленным голосом вопросил князь. Посланник Богини, Смертоносец-Повелитель, человек, властитель Серебряного озера и Южных песков пришел сюда, чтобы просить у меня твоей руки. Что ты ответишь этому благородному человеку?
– Чтобы я вышла замуж на какого-то неотесанного пустынного дикаря? громко фыркнула девушка.
– Да никогда в жизни! В наступившей тишине княжна покинула зал. Найл почувствовал себя так, словно на него вылили ушат раскаленного кипятка. Он не представлял, что говорить, куда деваться, как действовать. Прошло довольно много времени, прежде чем первый ступор прошел. Посланник Богини развернулся, четко чеканя шаг пересек зал и со всех своих сил захлопнул двери. Братья по плоти уже успели ощутить и гнев своего правителя, и его решение. Смертоносцы первыми пришли в движение, перекатываясь через низкую внешнюю стену и широким потоком устремляясь в сторону города. Застигнутые врасплох двуногие воины выбегали из дверей самых различных помещений и башен замка, торопились за копьями и шлемами, оставленными в своих комнатах еще в первый день. Найл не торопясь двигался от центрального крыла прямо к воротам, давая людям время собраться в дорогу. Сам он заходить в свои покои не захотел. К тому времени, когда Посланник вошел под барбакан, воины уже подтягивались сюда.
– Твое копье, Посланник, - протянула Кавина Найлу его оружие.
– Ну, и кто это был?
– внезапно спросил правитель.
– Всадник, - губы девушки растянулись в улыбке.
– Что, даже имени не спросила?
– Антуан, - нараспев произнесла она, и побежала догонять своих. Найл бросил прощальный взгляд на двор замка.
– А ведь князь Ямиссу убьет, - со внезапным злорадством подумал он. Убьет своими собственными руками. Только что у него был джокер, и больше нет. Пустышка. Отход прикрывали жуки-бомбардиры, однако братьев по плоти преследовать никто не стал. Отряд двигался медленно. Ведь люди не способны, подобно жукам или паукам бежать сутками напролет с короткими остановками для еды, как не способны неподвижно замирать на целые месяцы, довольствуясь одним обедом за год. Армии Найла приходилось сдерживать себя до скорости своего самого слабого звена - людей. На втором привале их догнал всадник. Закий спрыгнул с таракана не доезжая до крайних пауков, положил на землю копье, скинул перевязь с оружием, и торопливо пробежал между путниками до Найла. Остановился, приложив ладонь к сердцу: - Князь приносит свои извинения, Посланник Богини. Он не желал позорить тебя. Он просит тебя по-прежнему считать его своим другом. Придворный смертоносец сообщил, что княжна таила личную обиду к тебе, о которой не сообщала даже отцу.
– Ты хочешь сказать, княжна Ямисса специально побудила меня к подобному... поступку, чтобы опозорить перед придворными князя и вольными баронами?
– Но князь...
– рыцарь опустился на колени.
– Но князь не знал об этом, Посланник Богини. Он честен с тобой.
– Князь честен, княжна довольна, позор достался мне одному, - выпрямился Найл.
– Ты знаешь, как поступают с вестниками, которые приносят дурные новости, рыцарь Синего флага?
– Да, Посланник Богини, - склонил голову Закий.
– Их зажаривают на костре.
– Тогда какой дурной дух принес тебя в мой лагерь?! Убирайся отсюда! Видно, здорово переломала месть княжны планы здешнего повелителя, что он попытался откреститься от собственной дочери. Однако для Найла это уже не имело никакого значения - до Приозерья оставался только одни переход. Теперь отряд шел со всеми военными предосторожностями - с патрулями из пяти-шести пауков, которые прочесывали местность на два-три километра впереди и по сторонам от колонны, с плотной группой прикрытия из жуков немного позади. Местные жители отвечали той же опасливостью - закрытые двери селений, вооруженная стража на стенах, брошенные людьми одиночные хутора, начисто исчезнувшие отары овец. Никто не стремился выражать дружелюбия, никто не желал нападать первым. В таком полном взаимопонимании братья по плоти без единого привала миновали последний отрезок пути. Поздним вечером последние из жуков втянулись в отверстие перегораживающего ущелье белого покрывала, и Посланник Богини с облегчением вздохнул - дома! Дома. Запах цветов, шелест деревьев, журчание воды. Все здесь казалось иным - более ароматным, более веселым, более громким. Однако засела в сердце игла - и ныла, как забытая в ладони заноза, от которой постоянно хочется избавиться, но не за что зацепиться. Остается только наблюдать, как накапливается вокруг тяжелый гной, как немеет еще живая ткань, как сочится слизью нарыв, вызывая отвращение к частице собственного тела.
– Я рада вам, мой господин, - поспешила навстречу верная Нефтис.
– Я тоже рад тебя видеть. Как тут?
– Как всегда, - пожала она плечами.
– Когда прибежали смертоносцы с детьми, народ поначалу начал беспокоился. Думали, что пауки хотят их съесть. Жалели, кормили, пытались выкупить за другую еду. Но Дравиг объяснил, что они взяты на воспитание, а я разрешила нескольким женщинам проводить их до города. Трое уже вернулись, еще две остались там. Сейчас все спокойно.
– Ты молодчина, Нефтис.
– Благодарю вас, мой господин. Тут Найл увидел сидящих вдоль стены людей в белых туниках.
– Это кто?
– Джарита привезла. Посланник двинулся к ним. Телохранительница отстала. Найл мог дать голову на отсечение, что никто из посторонних не знает об истинной цели служения привратницы смерти, об истинном смысле религии людей в свежих туниках - однако простые смертные тем не менее сторонились уроженцев Провинции, а простой взгляд бывшей служанки вызывал в них животный страх. Люди не обратили на правителя никакого внимания, и единственным, кто поднялся ему навстречу, была Джарита, собственной персоной.
– Сегодня, - коротко сообщила она, глядя Посланнику прямо в глаза.
– Почему ты здесь?
– впервые не отвел взгляд правитель.
– Кто уходит, всегда должен возвращаться, - лаконично объяснила служанка.
– Ты вовремя, - кивнул Найл.
– Смертоносцы голодны.
– Тебе больно?
– удивилась Джарита столь долгому разговору, и тому, что собеседник не прячет глаз. Она быстро угадала причину такой отваги: - В твоей душе поселилась сильная боль...
– Да.
– Тогда умри, - посоветовала служанка и неторопливо отправилась к своим людям. Умри... Темнота сгущалась. Несколько мужчин торопливо складывали на поляне высокий костер. Нефтис вместе с людьми отправилась в город обеспечивать категорический запрет выходить из своих жилищ. Умри...
– а что это вообще такое? Найл прошел по мягкой, податливой траве и занял свое место - то самое, на котором он сидел в прошлый раз. Пробежал глазами по белым пятнам, сгрудившимся у стены, сосредоточился на одном из них. ...Рассвет. Неужели она больше никогда его не увидит? Что останется от нее самой, когда она станет частью всемогущего восьмилапого бога? Закат. Сегодня был очень красивый закат. На светлом небе вытянулись цепочкой облака. Белые-белые. Потом они начали розоветь, словно наливающиеся спелостью персики, краснеть, стали темно-бордовыми - и тут над ними начали загораться искорки звезд. Она и не знала, что это последний закат в ее жизни, что больше их не будет. Совсем. Ни одного. В душе стала нарастать щемящая тоска, почему-то показавшаяся кислой на вкус. Она станет бессмертной. Ее тело сольется с телом могучего восьмилапого существа, и больше ему никогда не будут угрожать ни боль, ни тлен. Ее тело обретет вечность - но что станет со всем этим? С прохладным воздухом, который вливается в легкие, с солнечным лучиком, который утром отражался в капельке воды на листе шиповника. Что будет с памятью о ее первом поцелуе, со сморщенной мордашкой Пипиля, завернутого в чистые тряпки, с его закрытыми глазами и шевелящимся носиком, учуявшим запах грудного молока и ищущего теплый материнский сосок. Неужели это исчезнет навсегда? Мимо неторопливо прошествовала женщина в темной тунике, и стало ясно пора. Где-то во мраке застучал барабан, и ноги ощутили внезапную слабость. Они отказывались повиноваться, хотя душа молила об одном - бежать! Но от смерти убежать невозможно. Она приходит ко всем. Бегство от нее заканчивается на куче отбросов в огородной яме, где станешь пухнуть и смердеть, как это случилось с дедом Пилуком, и в конце концов под этим Солнцем от тебя не останется ничего. Можно спасти хотя бы тело. Можно слиться в единое целое со своими повелителями, со своими отцами и дедами, со своими матерями и бабушками, которые тоже прошли этот путь. Смертнице удалось выпрямиться и вместе со всеми двинуться в центр поляны. Она увидела смертоносцев - и сердце ее неожиданно наполнилось радостью, тело - энергией. Ей захотелось петь и танцевать. Метнулось в ночное небо пламя костра, застучал барабан - и она закружилась в восторженном упоении, широко раскинув руки отдаваясь этому небу, звездам, воздуху, деревьям и травам, речной воде, растворяясь в них, даря им свою жизнь, свои воспоминания, своею душу, очищаясь перед последним часом, перед последней минутой, последней секундой, перед своим последним святым долгом, который осталось выполнить в этой жизни. Очищаясь от всего - руки рванули узел пояска, отшвырнули в сторону тунику. Вот, вот она осталась одна, обнаженная, безгрешная, кружатся перед лицом звезды, рисуя последнее видение этой жизни.
– Вот она я! Я вся! Я ваша! Коснулся завороженного сознания требовательный призыв - и она метнулась навстречу отражающим огненные сполохи глазам, пала пред ними на колени.
– НЕУЖЕЛИ ЭТО ВСЕ?!! Острая мгновенная боль.