Племя (Мир Пауков - 13) (фрагмент)

Прикли Нэт

Племя (Мир Пауков - 13) (фрагмент)

Нэт Прикли

Племя

("Мир Пауков". Книга 13-я)

[фрагмент]

Еще через час флагман свой парус опустил, и все три судна закачались борт о борт. После обмена приветствиями и впечатлениями, первая радость от встречи отступила перед насущным вопросом: что делать дальше? Шторм расшвырял кораблики в разные стороны на неизвестное расстояние, и теперь никто ни на одном корабле не мог сказать даже примерно, куда и как долго нужно двигаться, чтобы попасть в ту точку, что указала Великая Богиня Дельты: строго на юг от города пауков, на расстоянии в тридцать раз большем, чем от Богини до города. Разумеется, далеко не в первый раз за последние годы Найл вставал перед необходимостью принимать решение, но почти всегда рядом с ним находились опытные советники и друзья: Дравиг или Шабр, Симеон или принцесса Мерлью. Все они имели не просто совет, а собственное мнение, собственное видение, которое готовы были отстаивать в споре. На этот раз с Посланником Богини никто не спорил, и никто не собирался давать советов. Все просто ждали решения правителя, которое им следовало самоотверженно и не жалея сил исполнять. Найл закрыл глаза, вызывая на себя внимание всех смертоносцев флотилии, вмещая в свое сознание все их способности, и раскрылся для восприятия окружающего пространства. Разумеется, позади, над просторами моря царил сумрак - жизни там не за что было уцепиться, и некому раскрасить ментальное пространство разноцветными огоньками. Зато впереди, среди мангровых крон, жизнь била ключом. Правда, судя по яркости огоньков, обитала там в основном всякая мелюзга, хотя на расстоянии примерно в день пути Найлу почудилась целая россыпь ярких пятен, удивительно похожих на свет человеческого сознания. Правитель сосредоточился, вытягивая все предоставленные ему возможности в длинный щуп, повел им из стороны в сторону... Нет, ничего. Семя будущей Богини не может не отличаться от живущих на Земле существ интенсивностью своего свечения, своим цветом, но ничего странного ему разглядеть не удалось. Найл с тоской вспомнил то чувство восторга, когда после приближения к Дельте он мог прикосновением сознания разглядеть не то что свет чужого сознания на расстоянии многих переходов - но и каждую прожилочку каждого древесного листка в округе... Но тогда на него концентрировались десятки тысяч смертоносцев, а сейчас на кораблях находилось всего лишь два десятка пауков. Значит, искать придется не столько силой разума, сколько ногами, ногами и еще раз ногами.
– Мы продолжим движение на юг, - решил Найл.
– Семя Великой Богини не может не оказывать влияния на ближние земли. Надеюсь, нам удастся это влияние заметить.
– Флотилия не может двигаться на юг, Посланник, - покачала головой Назия.
– Там морской лес. Мы не сможет даже высадить вас, мой господин, поскольку перед нами нет берега.
– Тогда пойдем дальше на восток, - вздохнул правитель, - до тех пор, пока не обогнем лес, или пока не получим возможность сойти на землю. Паруса вновь поднялись на мачты и наполнились ветром, увлекая за собой корабли. Кое-кто из гребцов снова начал выбрасывать за корму удочки, с тоской поглядывая на густые заросли, непреодолимо отгораживающие их от суши, от возможности поесть нормального мяса, погреться у костра, испечь себе горячий ужин или закоптить впрок хоть что-нибудь из добычи. Однако поклевок не случилось ни одной: наверное, в мутной воде рыба просто не видела играющих золотыми боками блесен. До темноты флотилия шла на запад, ночь провела на якорях, а утром легла на прежний курс. Примерно через два часа после восхода солнца путешественники, не веря своим глазам, обнаружили, что лес резко обрывается, и за последними одинокими деревьями раскрывается в южном направлении чистое свободное море. Корабли одновременно повернули под прямым углом и устремились вперед, а люди стали с интересом отмечать происходящие вокруг изменения. Волнение на море практически исчезло - мелкая рябь мореходными судами просто не замечалась. Вода стала намного прозрачнее, и брошенную за борт блесну можно было разглядеть, пока она не погрузилась на всю длину шнура. То и дело в кильватерной струе появлялись стаи крупных рыб, которые, впрочем, быстро уходили в сторону. В небе впереди, над линией горизонта, постоянно висели характерные горизонтальные штрихи с капельками на концах стрекозы, ищущие добычу. Всю свою жизнь Найл считал, что стрекозы - это признак близкой воды, и только теперь узнал, что они могут быть еще и признаком недалекой суши. Радость длилась недолго. Уже после полудня над горизонтом стали проступать кроны очередного морского леса. Разница состояла лишь в том, что на этот раз граница зарослей и морского простора тянулась в юго-западном направлении, да еще в том, что сквозь прозрачную воду было видно, что корни держатся за дно, лежащее на глубине примерно трех метров. Дальше начинался крутой обрыв, и разглядеть дно под кораблями казалось невозможным. Вдобавок ветер, раньше пусть и слабый, но попутный, стал встречным. Теперь флотилии приходилось двигаться на веслах. Единственное утешение - постоянно зависающие над кораблями стрекозы здесь, вдали от Великой Богини, не смогли вырасти до размеров, опасных для человека. Поначалу они еще нервировали треском прозрачных крыльев гребцов, опасливо пригибающих головы, но вскоре моряки привыкли и перестали обращать на насекомых внимание. Перестали они вздрагивать и от постоянных гулких ударов плавающих по поверхности орехов, каждый размером с человеческую голову, что регулярно бились в борта. В сумерках Назия отвела суда подальше от мелководья, приказала выбросить за борт якоря, и только когда они зацепились лапами за дно, позволила морякам отдыхать. Усталые гребцы, забыв про ужин, разлеглись на скамьях и почти сразу заснули. Посланник Богини, спустившись в капитанскую каюту, забрался в постель, а Нефтис и Назия устроились там же на полу, на набитых душистым сеном тюфяках.

Найл проснулся от ощущения опасности. Спросонок он не понял, откуда взялось это предчувствие - то ли его коротко предупредил кто-то из смертоносцев, то ли он поймал мысль готовящегося к нападению врага, но Посланник привык доверять своему нюху на неладное, а потому он быстро поднялся, оделся, набросил через плечо перевязь с мечом, прихватил щит и поднялся на палубу. После уютной каюты ночная прохлада показалась излишне резкой, режущей дыхание. Правитель поежился, поднял глаза к небу, надеясь вместо тянущейся по лунному диску пелены полупрозрачных облаков увидеть полуденное солнце, но чуда не случилось. Он поднялся на мостик, к рулю.
– Как здесь, Лохарь?
– узнал правитель дежурного моряка.
– Все спокойно, мой господин, - кивнул тот.
– Хорошо, - Найл оперся о перила правой рукой. Хотя Луна и висела на небосводе круглым желтым пятном, облака поглощали почти весь ее свет, и разглядеть хоть что-либо на воде не представлялось возможным. Поэтому правитель затаил дыхание и прислушался. Вот ему померещился всплеск. Хотя, возможно, это просто рябь, бьющаяся о борт. Еще всплеск - но уже совершенно в другой стороне! Нет, рябь не может биться в борт сразу везде. Или волны накатываются только с одной стороны, или это уже не волны.
– Лохарь, буди гребцов, - тихо приказал Найл.
– Пусть разбирают гарпуны и готовятся. Воинов тоже разбуди. Череда облаков оборвалась, лунный свет прочертил по воде длинную дорожку, и в ее отблеск моментально попали две длинные узкие ладьи с человеческими силуэтами.
– Что случилось, Посланник?
– сонный голос Назии, и не подумавший о соблюдении ночной тишины, раскатился по глади воды.
– Почему вы решили вооружиться в такую рань?
– Тише, у нас гости, - прошипел на нее правитель, указывая на море.
– Что-о?
– глаза женщины округлились.
– Подъем все! Поднять якорь! План Найла тихо подготовиться к встрече нападающих и взять их в плен рушился на глазах. Правителю оставалось только ругаться и скрипеть зубами.
– Поднять якоря! Шевелись, сонное царство! Туземцы в лодках, поняв что их обнаружили, отозвались не менее громкими дружными воплями. Судя по звукам, они окружали флотилию со всех сторон. Правда, бросаться в атаку не торопились - по всей видимости, огромные размеры мореходных судов производили на них должное впечатление. Найл попытался прощупать сознания гостей - но вместо агрессивности и злобы ощутил робость. Впрочем, именно страх нередко заставляет людей кидаться в самоубийственные атаки. Скорей бы рассвет - в свете дня станет проще разобраться что к чему. Посланник посмотрел на запад. Сползающие к горизонту облака уже подсвечивались розовыми бликами нового дня. Туземцы перестали орать видимо, просто устав. На кораблях тоже утих топот - путешественники успели перебежать от спальных мест к бортам и вооружиться. Солнце коснулось своими лучами макушек деревьев, побежало по стволам вниз. Мир постепенно наливался светом, и теперь не составляло труда разглядеть десять узких долбленок по трое одетых в плотные белые куртки и штаны туземцев в каждой. На корабле шерифа кто-то рассмеялся - исход столкновения ни у кого сомнения не вызывал. Туземцы опять издали воинственные крики, подняли со дна лодок луки, наложили на них длинные, полутораметровые стрелы.
– Щиты на борт!
– хладнокровно скомандовал шериф.
– Арбалетчикам приготовиться!
– Отставить подготовку!
– громко вмешался Найл.
– Ждать! В отличие от северянина, видевшего в луках всего лишь недоделанные арбалеты, Посланник Богини знал, что длинные стрелы предназначены для охоты на рыбу. В воде добыча всегда находится немного не в том месте, где кажется, и чтобы не промахнуться, охотник вынужден опускать часть стрелы под поверхность - иначе ему просто не прицелиться. Для стрельбы по сухопутной цели такие стрелы совершенно непригодны. Значит, туземцы стрелять не собирались. Они всего лишь пугали. А может, выполняли некий местный ритуал. И еще правитель выдел у поясов многих гостей длинные палки с вклеенными по краю осколками стекла и обсидиана. И опять же, в отличие от цивилизованного шерифа, Найл знал, что это - дикарское подобие меча. Именно это оружие они должны применять в реальном бою, и именно с его помощью должны были ночью штурмовать корабли. Но - не штурмовали. Значит, туземцы не хотят пролития крови. Осталось только определить среди них вожака и понять, чего они требуют на самом деле. Дикари, продолжая голосить, опустили острия стрел с костяными наконечниками в воду, поводили ими там, потом выложили луки в лодки, взялись за свои деревянные мечи и длинные дубинки и несколько раз потрясли ими в воздухе: - Кхуру, кхуру!
– Кхуру, - наконец все они уселись и притихли, а один выпрямился во весь рост.
– Рукха Алан ригуло жарми! Найл оценил чувство равновесия, каким нужно обладать, чтобы встать во весь рост в лодке в локоть шириной, и не перевернуться, и уважительно присвистнул, после чего попытался установить мысленный контакт с чужаком. Похоже, тот требовал прекратить охоту.
– Но мы не охотимся, - развел правитель руками.
– Эти воды подарены нам Великим Братом для жизни и пропитания, и никто не имеет права осквернять их своим присутствием!
– еще громче повторил дикарь, и все остальные подтвердили его слова громкими выкриками. Вот теперь Посланник Богини начал понимать весь смысл ситуации. Некий Великий Брат создал этот кусочек моря и растущий на нем лес специально для проживания местного племени. Во имя Великого Брата племя должно уничтожать всех, осквернивших эти места своим присутствием... Вот только оно не ожидало визита трех мореходных кораблей, каждый из которых в десятки раз больше самой огромной долбленки, да еще почти с сотней вооруженных людей на них. Теперь туземцы требовали от гостей оправдаться. Скорее всего, чтобы иметь возможность простить слишком сильного противника, а оправдание потом передать Великому Брату: дескать, они не виноваты, и убивать их было не за что...
– Мы не трогаем ваши воды!
– поднял руки над головой Найл.
– Мы плывем над ними на своих кораблях, и не прикасаемся к ним ни одним пальцем! И мы не охотимся в ваших водах, мы везем еду с собой. Вождь, в сознание которого Посланник Богини передавал свой ответ, передал ответ своим товарищам, и те облегченно закивали: да действительно, зачем проливать кровь, если к воде никто даже не прикоснулся?
– Зачем же тогда вы пришли в наши воды, чужеземцы?
– задал вполне естественный вопрос вождь.
– До наших краев дошли слухи о мудрости и знаниях вождей вашего народа, сообщил Найл, представляя, как эти слова медом растекаются по сердцам дикарей.
– И мы прибыли сюда, чтобы посоветоваться о необычайно важном для нас деле! С этого мгновения путешественники стали для племени морского леса самыми желанными из гостей.

Часть вторая

Морской лес

Долбленки легко скользили между деревьев, покачиваясь на мелкой ряби. Найл смотрел на воду, стремительно проскальзывающую мимо, всего лишь в паре сантиметров от верхнего края борта, и с тоской вспоминал, что так и не научился плавать. Если от случайного толчка или слишком высокой волны лодка перевернутся - прочный круглый щит его уже не спасет. Вождь со странным именем Рыжий Нос легко позволил Найлу, Нефтис, и Айвану взять с собой оружие: ведь гостей было всего трое, а воинов в его клане больше сорока. Мысль о том, что трое хорошо подготовленных и вооруженных бойцов смогут без особого труда перебить в десятки раз большее число врагов ему в голову как-то не пришла. Впрочем, никого убивать правитель не собирался. Он хотел лишь договориться с местными жителями о спокойном проходе через их воды, а заодно расспросить, что они могут знать о семени Богини.
– Мы приближаемся, мой гость Найл, - предупредил Посланника вождь, обгоняя его на своей долбленке.
– Я буду рад увидеть тебя как можно скорее. Рыжий Нос устремился вперед, чтобы, в соответствии с обычаями предков, встретить гостя на пороге дома. Посланник Богини внимательно прислушивался к мыслям всех туземцев, дабы случайно не преступить их обычаев и казаться приятным, дружелюбным человеком. Пока, вроде, никаких обрядов он нарушить не успел. А если местный вождь, встречая, еще и подаст ему руку - Найл автоматически окажется под защитой всего клана. Вот тогда за свою безопасность можно будет больше не опасаться. Посланник Богини всматривался между деревьев вперед, ожидая, когда появится берег, но не тут-то было: внезапно гребцы все разом опустили свои длинные лопатообразные весла в воду, резко тормозя, и один из них указал на висящую рядом с ближайшим стволом веревку: - Дом Рыжего Носа. Найл поднял глаза и в пяти метрах над собой увидел собранный из некрупных древесных стволов пол. Веревка свисала из углового люка, из светлого прямоугольника которого приветливо улыбался местный вождь. Правитель вздохнул, закинул щит за спину, укрепив за специальную петлю на перевязи, ухватился за толстый, похожий на пеньковый канат и полез наверх. За время походов через Серые горы ему пришлось налазить по паутинам не один десяток километров, но с тех пор прошло немало времени, и Посланник отвык от подобных упражнений. Тем более, что в горах на нем не висело почти полное воинское снаряжение. Когда до люка оставались считанные сантиметры, Найл обессилено остановился и стал с видом полной безнадежности поглядывать вниз.
– Так давай же, совсем чуть-чуть осталось, - пытался поддержать его Рыжий Нос, - Давай, один рывок! Найл покачал головой и начал потихонечку сползать вниз.
– Давай!
– вождь наклонился и протянул ему руку. Правитель с готовностью за нее ухватился, покосился вниз - все ли видели?
– а уж потом быстро и легко перевалился на пол хижины. Изнутри дом Рыжего носа выглядел весьма солидно: нижняя комната примерно четыре на пять метров, причем, судя по люку в потолке, есть еще один, более высокий этаж. Справа и слева виднелись завешанные белыми полотнищами проемы. Да и вообще, проблем с тканями туземцы явно не испытывали: плотные занавески висели на окнах, белое полотно закрывало стены, из него натягивали легкие загородки, прикрывающие край комнаты от посторонних глаз. Из мебели здесь имелись только низенький стол - плетеная из тонких ивовых прутьев столешница на тонких ножках и несколько тряпочных пуфиков, набитых, судя по запаху, какой-то травой.
– У тебя роскошный дом, Рыжий Нос, - с искренним восхищением огляделся правитель.
– За время жизни на корабле я отвык от таких просторов.
– Это всего лишь входная комната, - небрежно отмахнулся вождь.
– Здесь мы сидим с друзьями, когда хотим выпить моркхи, поговорить или просто отдохнуть, если проплываем мимо. Что такое "моркха" Найл не очень понял, но, судя по мысленному образу, это был или очень слабый, или вовсе безалкогольный напиток, который варили из орехов местных деревьев.
– Пойдем, я покажу тебе комнату, в которой поселяю своих гостей, - вождь указал на люк в потолке. Над "входной" комнатой имелась еще одна, точно такая же по размеру, но уже без матерчатых загородок и без обшитых тканью стен - но с занавесками. Зато здесь лежал обширнейший тюфяк, на котором могли без труда устроиться на ночлег пять человек. И опять же - в потолке имелся люк.
– У меня много друзей, - с гордостью сообщил Рыжий Нос, - поэтому приходится делать еще одну комнату для гостей. На третьем этаже уже имелись стены, окна, занавески и тюфяк - правда, заметно меньший, чем ниже этажом. Правда, вместо крыши пока что лежали несколько длинных жердей, почти сразу над которыми раскинуло свои листья мангровое дерево.
– Где вы, мой господин?
– послышался встревоженный голос Нефтис.
– Подождите, я сейчас спущусь, - отозвался правитель.
– Все в порядке.
– Здесь уже можно спать, - осторожно сообщил вождь, - хотя, конечно, только в хорошую погоду. Рыжий Нос собирался отвести это место сопровождающему Найла пареньку, и теперь настороженно ожидал ответа своего гостя - вдруг не понравится? Тогда у гостя в душе может затаиться обида...
– А по мне так хорошо, - развел руки Найл.
– Свежо, небо над головой.
– Пойдем, я познакомлю тебя с детьми, - с облегчением пригласил вождь. В нижней комнате, где ожидали правителя Нефтис и Айван, Рыжий Нос откинул занавеску у одного из проходов, и там обнаружился легкий навесной мостик, ведущий к соседней хижине. Со стороны она напоминала висящее среди тополей осиное гнездо - вот только осы выплетали на стволах дома овальной формы, а местные туземцы - прямоугольной. Детская хижина была двухэтажной, но сделанной наоборот - второй этаж ниже первого. В верхней комнате лежали пара тюфяков, стоял низкий столик. Зато из люка в полу доносился восторженный визг - там, среди множества подушек, маленьких пирог, сшитых из длинных пальмовых листьев, соломенных человечков и деревянных рыбок носилось пятеро голеньких белокожих малышей возрастом от трех до десяти лет.
– Люляры нет, отошла куда-то, - прокомментировал Рыжий Нос.
– Обычно она за ними присматривает. В сознании вождя имя Люляр сопровождалось целой чередой образов: она, похоже, стала третьим ребенком туземца и в детстве много болела. Рыжий Нос боялся, что не выживет, как и предыдущий мальчик - но нет, удержалась на поверхности бытия. С тех пор в семье вождя дети не умирали пять лет, и он считал, что в этом заслуга девочки - она утомила смерть, и та стала обходить детскую хижину стороной. Увидев отца, малыши прекратили беготню и стали восторженно визжать и подпрыгивать, просясь наверх, но Рыжий Нос покачал головой: - Посидите внизу. Смотреть за вами некому, можете в воду свалиться. Вождь выпрямился и с гордостью указал вниз: - Ты видишь, Найл? Четверо сыновей: Трук, Полунет, Навай и Алгом. И одна дочь - Выйя.
– Да, - кивнул Посланник Богини, успев распознать положенный обычаями ответ.
– Твой род будет жить и процветать, пока существует море и Солнце.
– Теперь идем сюда, - туземец перешел на другой мостик, качающийся на двух веревках, и тянущийся к небольшой одинокой хижинке. Навстречу потянуло запахом жаркого, и Найл сразу догадался, куда они идут: кухня. Вместо очага посреди комнаты с огромными окнами полыхал обычный костер. Не на самом полу, а на выложенном там толстом глиняном овале. Найл сразу понял, почему туземцы делали кухни так небрежно и далеко от основных построек: при таком отношении к огню они наверняка часто загорались. Впрочем, две женщины, суетящиеся у короткого толстого бревна со стесанным верхом, заменяющего разделочный стол, и у глиняной миски, полной упитанной рыбой с золотистой чешуей, никаких опасений по поводу возможного пожара не испытывали.
– Смотрите, женщины, сегодня у меня будет вечерять мой гость Найл из далекой страны за северным горизонтом, и его соратники, - с гордостью представил правителя Рыжий Нос.
– Смотрите, чтобы ужин был вкусным и обильным! Не смотря на то, что вождь грозно повысил голос, хозяйки в ответ только улыбнулись, с интересом рассматривая пришельцев. При этом мысли их были направлены отнюдь не на кулинарные изыски.
– Вот моя жена Амиль, - указал Рыжий Нос на стройную смуглую туземку в свободной рубахе и шароварах.
– А это моя старшая дочь Авиола. Курчавая кареглазая женщина скромно потупила взор, а сама гадала, на сколько хватает Найла в постели, и сколько раз за ночь вступает он в близость. Девушка же, одетая в коротенькое платье, вспоминала о том, что ей уже пятнадцать лет и, может быть, ей удастся ощутить прикосновение ладоней во-он того паренька на своей обнаженной груди.
– Я покажу гостям алтари Великого Брата, - предупредил туземец, - а потом мы захотим выпить моркхи за мужским разговором, и хорошенько поесть. Смотрите, чтобы нам не пришлось ждать!
– А вы не торопитесь, - разомкнула уста Амиль, и снова окинула правителя оценивающим взглядом. Рыжий Нос повел гостей обратно, но на середине мостика остановился и указал вниз: - Смотрите, это мой алтарь хлеба! Мысленный образ последнему слову можно было распознать и как "пища", "продукты", "рыба и орехи", но все же туземец вкладывал в него смысл не столько приземленный - продовольствия, сколько духовно-возвышенный - хлеб насущный. Само сооружение представляло из себя натянутую в воде между корнями трех деревьев грубо связанную мелкоячеистую веревочную сеть, закрепленную снизу хорошо различимом в прозрачной воде земляным валом, а сверху натянутую на длинную жердь. В образовавшемся треугольнике роилась рыбная молодь.
– Алтарь хлеба есть почти у всех, - признал Рыжий Нос, вытягивая над садком руку и растирая между пальцами какой-то белый ломоть.
– Но он у меня не один... Даже с высоты пяти метров стало видно, как заметались мальки, подбирая упавшей сверху корм. Не вся еда попадала в алтарь, и многие рыбки выплывали, подбирая оказавшуюся снаружи еду.
– Смотри, Рыжий Нос, - указал на них Найл.
– Твоя сеть никого не удержит!
– Она не удержит малышей, - согласился туземец, - но зато не пустит никаких хищников внутрь алтаря. Второй алтарь - алтарь дома, стоял возле личных покоев вождя: большой двухэтажной хижины, в которую от входной комнаты вел веревочный мост. В прямом смысле веревочный - толстый канат снизу, и тонкая веревка вместо перил. Третий алтарь - алтарь моря, расположился вообще в стороне от дома, метрах в двухстах, и с мостика, протянутого к маленькому, прилепившемуся к одинокому стволу туалету, удалось разглядеть только три лежащие на поверхности жерди.
– Почему так далеко?
– удивился Посланник.
– Ведь кормить мальков неудобно?
– Именно поэтому, - кивнул вождь.
– Великий Брат, копая море и создавая нас, и даруя нам пищу, взял на себя большой труд. Долг каждого человека стремиться к совершенству, к тому, чтобы сравняться благородством и трудолюбием с Братом. Именно поэтому мы создаем алтари и, по его примеру, делимся хлебом со слабыми и новорожденными, защищаем их от больших и злобных существ, не имеющих духа и благородства. Однако алтарь хлеба ни от кого не требует труда: достаточно выйти с кухни и растереть часть своей пищи. Чтобы держать алтарь моря, человек должен садиться в пирогу и плыть к нему, помнить о нем и тратить свои силы. Однако в мыслях Рыжего Носа промелькнуло еще одно основание для подобного "благородства". Оказывается, лес в радиусе двухсот метров от алтаря считался собственностью того, кто этот алтарь содержит. Совершая ежедневные визиты на юг от дома, вождь закреплял за собой право расширять дом в этом направлении и отгораживался от слишком близких соседей.
– А откуда берутся мальки в алтарях?
– поинтересовался Посланник.
– Осенью на юг через лес идет рыба с икрой и молокой, мой гость Найл. Желающий основать алтарь ловит ее, выпускает икру и молоку в алтарь, а уловом, во имя Великого Брата, угощает друзей и соседей, - вождь улыбнулся: время закладки алтарей, это почти полмесяца непрерывного праздника во всех кланах леса.
– Старики рассказывают, что иногда встречается рыба, которая сама подплывает к пироге того, кто желает основать алтарь, и добровольно подставляет себя под нож, чтобы у нее взяли икру. Но я таких ни разу не встречал.
– Так в алтари закладывается икра любой рыбы, или только какой-то определенной породы?
– не понял правитель.
– Ты начал мужской разговор, мой гость, - положил ему руку на плечо Рыжий Нос.
– Его нужно вести во входной комнате, за чашей моркхи и обильным столом. Пойдем, расположимся, как настоящие мужчины.

Вождь первым улегся рядом со столом, показав пример, как правильно это делать: слегка взбил тюфяк, на который собирался облокачиваться, второй, наоборот, промял посередине, старательно простучав, после чего сдвинул их вместе и улегся поверх. Найл тут же последовал его примеру, устроившись рядом, а Айван и Нефтис расположились напротив.
– Эй, женщины, мы проголодались!
– заорал Рыжий Нос и неопределенно пожал плечами: вечно из-за них проблемы... Женщины... Найл понимающе кивнул, про себя усмехнувшись: эх, попади ты в город пауков лет десять назад, женщины быстро научили бы тебя вытягиваться по струнке и замирать, как стрекоза над кладкой, при каждом их появлении. По счастью, люди находились не во владениях пауков, а в обычном человеческом обществе, а потому именно женщины торопливо появились со стороны прохода к детской хижине. Теперь их было трое: жена Рыжего Носа, его дочь Авиола и еще одна девчушка лет тринадцати. Как понял Найл, именно это и была та самая Люляра, которую они не застали в детской хижине. Женщины быстро расставили глиняные чаши, больше напоминающие большие кружки без ручек, оставили посреди стола кувшин, ничем не отличимый от тех, в которых заготавливали вино в городе пауков, и молча исчезли за занавесью.
– Ох, женщины, вечно они все не успевают, - повторился туземец, потянулся к кувшину и разлил моркху по чашам.
– Так давайте выпьем за Великого Брата, который сохранил их на этой воде не смотря на все их несовершенство! Найл усмехнулся, поднял чашу и в несколько глотков выпил. Сразу стало ясно, что моркха - это не вино. Она имела ясно различимый кисловатый запах, слегка горчила на вкус, но все прочие запахи и вкусы почти полностью перекрывал ореховый аромат. На языке правителя осталось такое ощущение, словно он только что съел десяток миндальных ядрышек. Спустя минуту из-за занавеси вновь появились женщины, которые несли на широких блюдах рыбу копченую, жареную, вареную, печеную... Сразу стало ясно, что с едой в морских лесах проблем не испытывает никто. Вот только путешественники на хвостатую и чешуйчатую еду после почти месячного путешествия смотреть уже не могли - даже на свежую, горячую, которая распространяла со стола самые что ни на есть ароматные запахи. Гости Рыжего Носа оживились только тогда, когда Амиль, жена вождя, поставила посреди плетеного стола чан с красными вареными крабами. Увидев, с каким азартом пришельцы уплетают выставленное угощение, Рыжий Нос облегченно откинулся на тюфяк и поинтересовался: - Так что ты хотел узнать, гость мой Найл?
– У тебя великолепный дом, - прихлебнув чуть кисловатого пенящегося напитка, признал Найл.
– Когда я был ребенком, мы всей семьей жили в пещере едва ли не втрое меньшего размера. Даже став правителем города, я обходился комнатой примерно такого размера, - Посланник развел руками, - и только в последнее время, по желанию жены, занял покои, сравнимые с этой хижиной.
– Ну что ты, гость мой, - улыбнувшись комплименту, пожал плечами Рыжий Нос.
– Такая хижинка строится очень, очень просто. Для начала тебе нужно выбрать четыре стоящие прямоугольником дерева. Потом забраться на любое из них, раскачаться на длинной веревке и зацепиться за любое соседнее. Ну, обмотать его хорошенько, и "раскачаться" на следующее. Связав четыре дерева по периметру, спускайся ниже и обвязывай еще раз. Связанные в двух местах, четыре дерева становятся жесткой, прочной системой, неподвластной никаким ветрам или колебаниям. Тут туземец явно преувеличивал - его трехэтажная хижина, скреплявшая четыре ствола на четырех уровнях, не считая промежуточных обвязок стен, покачивалась даже от легкого вечернего ветерка. По счастью, все стены и полы состояли из веревок и жердей, а потому только поскрипывали обиженно, но не ломались. Будь хижина каменной или дощатой - развалилась бы на кусочки через минуту.
– Соединив стволы, - продолжал объяснение вождь, - на них начинаешь класть жерди. Возишь с берега, и кладешь; возишь, и кладешь... Все очень просто... Однако в памяти Рыжего Носа всплывали воспоминания, вовсе не связанные со строительством... Он вспомнил, как на своей тогда старой и низкой долбленке привез сюда, на эту самую воду, совсем юную Лунию, обвязал эти четыре мангры, спустился вниз и решительно сказал: - Здесь будет наш дом. А потом они впервые стали близки в раскачивающейся с борта на борт узкой пироге, и он поклялся ей, что на всю жизнь она останется его единственной хурхе - любимой и желанной. Луния приезжала к нему много раз. Он приплыла, когда он настелил пол чтобы попробовать, насколько он крепок. Она приплыла, когда он обвязал крышу - чтобы понять, насколько приятно быть вместе с ним под крышей. Она приплывала, чтобы ощутить его близость в хижине со стенами, на мостике, на мостике к кухне, при наличии туалета, на полу кухни, рядом с кухонным очагом... В морском лесу дом считается готовым, если на кухне есть очаг - глиняный круг, на котором можно развести огонь - и крыша, которая во время сезона дождей спасает огонь от гибели. Настелив крышу, он ждал Лунию... Ждал, обвязав стены, укрепив мостки, поставив алтарь дома... Когда был огорожен алтарь моря, Рыжий Нос сел в свою истрепанную за время строительства долбленку и поплыл в клан Светлых. Оказалось, что Лунию сожрала крабовая горячка - точно так же, как пожрала ее братьев и сестер, ее отца и мать, ее соседей и еще очень, очень многих членов клана. В те месяцы никто не решался даже близко подходить на своих пирогах к волам клана - но Рыжий Нос не испугался. Наоборот - он хотел оказаться рядом со своей любимой, он искал встречи со старой и сморщенной Крабовой Горячкой но пожирательница человеческих лиц не пожелала взглянуть на молодого рыбака. Рыжий Нос вернулся назад, и продолжил строить новый дом. Теперь он сам не очень понимал, зачем это нужно, но помнил, как раз в одном из разговоров, Луния спросила его: - А что, если местный вождь захочет стать твоим постоянным гостем? И юный туземец ответил: - Здесь вождем стану я. Он действительно стал вождем. По законам леса, вождем признавался тот, чей дом мог вместить обитателей всех ближайших хижин - клана. При нападении врага люди, собравшись в одном доме, могли легко отразить нападение даже очень сильных соседей, расстреливая сверху их пироги стрелами и забрасывая камнями. Снизу вверх, на высоту пяти-шести метров стрелять длинными "рыбными" стрелами или кидать камни было затруднительно, штурмовать хижины по деревьям - рискованно, а потому возможность просто собрать соседей вместе, прокормить их на протяжении нескольких дней и сконцентрировать для ответного удара всегда считалось достаточным для звания вождя. Рыжий Нос получил его довольно скоро. При закладке алтарей он приглашал к себе соседей - причем старался привлечь самых молодых и горячих. Те поняли, что в стороне от прочих кланов есть свободное, еще не обловленное место, где уже сейчас можно устоять против реальной атаки, и вскоре начали делать "обвязки" неподалеку, приглашая совсем юных девчонок разделить их судьбу. Новый друг Найла действительно стал вождем - вождем двух десятков искателей новой доли. Теперь он мог выстоять против набега любого из соседей. Но вождь продолжал строить дом, сам не зная почему. Возможно, просто потому, что после смерти Лунии он просто не мог найти себе другой цели в жизни. Однажды во время поездки в клан Номай он увидел Амиль. Разумеется, Рыжий Нос и раньше знал про девушку из бедной семьи, красота которой заставляла ссориться всех окрестный вождей, желавших навестить ее отца сразу после совершеннолетия дочери. Туземцу понравилась кареглазая девчушка. Юный вождь подошел к ней и впрямую спросил: "Чего ты хочешь больше, стать моей женой или игрушкой стариков?" Амиль, наверное, уже не раз задумывалась о своем будущем, поскольку на предложение согласилась сразу, даже не дождавшись родительского благословения, и в тот же день поселилась в доме Рыжего Носа. Их союз не наполняло чувство полусумасшедшего взаимного влечения, способного лишить рассудка любого из людей и заразить подобным ощущением близких. Амиль относилась с благодарностью и теплотой к мужчине, спасшем ее от участи игрушки вождей, не имеющей мужа, а Рыжий Нос всячески старался отдать ей то тепло души, которое берег для Лунии. Возможно, его чувство оставалось во многом фальшиво - но даже фальшивое чувство ценится в этом мире куда выше отсутствия чувств, и семья вождя крепилась единством эмоций и банальной плотской близости. Разумеется, всего этого Рыжий Нос не сказал - он с азартом объяснял, что сделать обязку можно на любом дереве, даже не над водой, после чего жить в нем в покое и счастье, не боясь ни пауков, ни хранителей... Вот тут Найл четко сумел поймать мысль туземца за хвост и небрежно поинтересовался: - А почему у вас в лесу нет насекомых?
– Восьмилапые не любят воды... И опять Рыжий Нос многого не договаривал. Посланник Богини и сам знал, что смертоносцы недолюбливают открытое водное пространство - но далеко не все членистоногие разделяют их убеждения. Другое дело, что двуногие обитатели леса - и про это туземец не упомянул - постоянно подкармливали своей рыбной добычей стрекоз. Избыток безопасных для человека хронически голодных хищниц вынуждал стрекоз немедленно атаковать все, что шевелится. Голодные твари сжирали любых насекомых задолго до того, как те добирались до людских поселений. "Значит, на сушу туземцы не выходят вообще", - сделал вывод Посланник Богини, начиная терять интерес к разговору. Это означало, что вождь не мог снабдить его никакой информацией об окружающем мире.
– Скажи, вождь, - перешел он на другую тему.
– Я вижу, недостатка в тканях вы не испытываете. Из чего вы делаете их среди морских волн?
– Ближе к устью есть деревья, на которых спеют большие коричневые плоды. Если успеть сорвать их за пару дней до раскрытия, то внутри найдется готовая пряжа... Слова сопровождались достаточно ярким образом, чтобы Найл смог узнать плоды хлопкового дерева. Однако, если здесь есть рощи хлопковых деревьев, то купцы смогут покупать у местных племен очень дешевую ткань!
– сообразил правитель. Новый торговый путь - лишняя прибыль в казну. Пожалуй, хоть какую-то пользу его путешествие принести сможет.
– Какую неудачную моркху подсунули нам женщины, - неожиданно поморщился вождь.
– А ну-ка, пойдем и проясним им, как положено обслуживать настоящих предводителей!
– Подожди!
– пресек Найл попытку Нефтис сопроводить их на кухню и в гордом одиночестве прошелся в сумерках по вяло покачивающимся дорожкам.
– Вон отсюда!
– распорядился Рыжий Нос, входя в самую дальнюю из своих хижин, привычным жестом подхватил один из томящихся в углу кувшинов и уселся под окном, вглядываясь в пляшущие на диске очага языки пламени. Женщины, не издав ни звука, послушно убежали. Найл, подумав, протянул вождю свою кружку, дождался, пока тот наполнит ее до краев и уселся в уголок.
– Все-таки любовь к огню, это единственное, что отличает нас от прочих живых существ, - сказал туземец, подбрасывая в пламя еще одно полено.
– Согласен целиком и полностью, - кивнул Найл, прихлебывая моркху, - Но только стоило ли для определения столь банальной истины идти в такую даль?
– Нет, не стоило, - согласился Рыжий Нос, - но я знаю, что вожди кланов далеко не всегда могут спокойно разговаривать в присутствии своих воинов. Поэтому скажи все, что считаешь нужным сейчас, когда на полсотни шагов вокруг нет ни единого живого существа. За прошедшие часы ты успел похвалить моих детей, мой дом и мое трудолюбие. Но так и не сказал, зачем появился в водах моего клана?
– Это трудный вопрос, - усмехнулся Найл.
– А потому позволь мне сперва задать вопрос о богах, которым ты поклоняешься и которым веришь. Кто они?
– Твой вопрос опять направлен на мои желания, а не на твои интересы, улыбнулся Рыжий Нос, - но я все равно отвечу на него. Я верю в то, что в древние времена весь мир был камнем, и был мертв, снаружи и изнутри. Но пришел в него Великий Брат, взял топор и вырубил внутри камня небесный свод и чашу моря, пустил кататься по небу огненный шар Солнца, а чашу наполнил водой. Потом Великий Брат взял нож, надрезал себе руку и капнул в море своей крови. С тех пор и стала вода в моле соленая - вкуса крови Великого Брата. Из крови той появились рыбы и деревья, люди и стрекозы, чудовища морские и безмозглые насекомые. И завещал нам Великий Брат дарить жизнь детям своим и морским, помогать слабому и не употреблять в пищу тех, кто не достиг своей взрослости. Последнее утверждение, как понял Найл, относилось к рыбам. Туземцы сберегали в алтарях молодь самых уловистых пород, и никогда не поднимали на них руку, пока они не вырастали размером хотя бы с две ладони и не успевали хоть раз отметать икру.
– Но не все вняли советам Великого Брата, - продолжил рассказывать вождь.
– Многие оказались слишком злобны, жадны и стремились поработить другие народы, заставить их работать вместо себя, а самим проводить время в праздности. Прогневался Великий брат, встал из моря, отчего воды опустились ниже берегов, и обнажилась суша по краям мира. Выгнал Великий брат из моря все гнусные, подлые и злобные существа, и с тех пор они живут только на суше. Понятие "суша" и "ад" в сознании туземца имели одинаковые образы. Рыжий Нос считал весь мир за пределами морского леса загробным. Сушу - адом для недостойных, а морские просторы - посмертным прибежищем для всех остальных.
– Что ты ответишь, гость мой Найл?
– прихлебнул моркху вождь клана. Веришь ли ты в существование Великого Брата, или его заветы не дошли до твоего племени?
– Ты задал трудный вопрос, Рыжий Нос, - покачал головою правитель.
– Дело в том, что на моей родине живет Великая Богиня Дельты. Она не создавала этого мира, но ее чудотворное излучение помогает расти и развиваться всему живому на нашей планете.
– Значит, Великий Брат не скучает от одиночества в этом мире?
– рассмеялся туземец.
– Ему тоже есть кому предложить свой дом и постель? Мысли вождя были просты и бесхитростны: в этом мире любые живые существа делятся на мужчин и женщин, самцов и самок. Дело мужчины - построить дом и обеспечить семью пищей. Дело женщины - рожать детей и ласкать мужа в постели. Почему у Богов что-то может происходить иначе? Туземец вспомнил про поверие, что Великий Брат иногда крадет женщин его народа потому, что не имеет достойной себя жены. Известие про некую далекую Богиню его порадовало. Может быть, перестанут пропадать в море женщины, оставляя после себя только перевернутые долбленки и сломанные весла?
– Ты ищешь Великого Брата, Найл?
– теперь Рыжий Нос принимал своего гостя за свата.
– Нет, все гораздо хуже, - покачал головой Посланник.
– Великая Богиня сказала, что у нее исчезло семя, совсем юная, еще не проклюнувшаяся к жизни Богиня. Она сообщила, что семя находится где-то здесь, в ваших краях. Мы приплыли, чтобы найти его и пробудить.
– Вы желаете подарить жизнь новому существу, - сделал вывод Рыжий Нос. Значит, вы следуете заветам Великого Брата. То, что у далекой Богини есть семя, и что его куда-то унесло, вождя не удивило. Он знал, что любая женщина, достигнув определенного возраста, начинает рожать детей. Дети, естественно, становились членами той семьи, в которой женщина жила, и никуда не исчезали. Но вот семена священных деревьев ищут себе пристанище совсем другим образом - и их, наверняка, можно встретить в самых дальних краях великого моря.
– Значит, оно попало в наши воды, и ему не дают пробудиться?
– уточнил туземец. Правитель кивнул.
– Тогда оно наверняка попало на сушу, - с горечью констатировал Рыжий Нос.
– Там живут подлые и гнусные существа, не признающие законов, и только они могли встать на пути новой жизни.
– Богиня, даже не пробудившаяся, обладает огромной жизненной силой, сообщил Посланник.
– Рядом с ней все должно расти и расцветать, ускорять движение, увеличиваться в размерах. Скажи мне, вождь, не слыхал ли ты про такие места, где с обычными растениями и насекомыми начинает твориться что-то странное?
– Странное?
– Рыжий Нос допил свою моркху и налил в чашу еще.
– Суша, она вся странная... В сознании туземца вырастала фантасмагорическая картина юной девушки-богини, при жизни попавшей в Ад, во власть абсолютного зла, изгнанного из обитаемого мира.
– В наше море впадает река, которая несет сюда пресную воду, - начал вспоминать глава клана.
– Она издавна называется Голодной, потому, что иногда пытается съесть заплывающих на нее людей. Еще есть острова за Гладким морем, там, далеко, - туземец махнул куда-то на юг.
– Говорят, что на них камни растут, как деревья, и помимо обычного леса есть лес каменный.
– Где он находится?
– встрепенулся Найл.
– Там, - Рыжий Нос опять показал на юг.
– И даже камни приобретают там способность к жизни и росту?
– Да.
– Тогда, пожалуй, это именно то место, которое мы ищем, - задумчиво прикусил губу Посланник.
– Именно оно...
– Неужели ты пойдешь на сушу?
– с суеверным ужасом поинтересовался туземец.
– Пойду, - пожал плечами Найл.
– Если нет другого способа пробудить семя, пойду на сушу. Рыжий Нос в несколько глотков осушил свою чашу и стряхнул последние капли в очаг: - Да, ты прав. Твоим людям лучше не знать этого раньше времени.

Для ночлега Айвана Рыжий Нос отвел верхний этаж дома, Найлу - почетный второй этаж, а Нефтис пригласил с собой, в другую хижину, но телохранительница резко взбунтовалась: - Я буду спать здесь, - она указала на входной люк.
– Здесь неудобно, - попытался убедить ее привыкший к удобствам и простору Рыжий Нос.
– Ни постели, ни одеяла.
– Я лягу на входную дверь, - упрямо повторила стражница.
– Чтобы ночью никто не смог сюда войти. Она закрыла люк своим щитом и начала укладывать поверх лежащие у стола тюфячки.
– Ничего не поделаешь, - развел руками Посланник Богини в ответ на изумленный взгляд туземца.
– Это не женщина, это телохранитель. Она хочет не мягкой постели, а моей безопасности.
– Что ж, тогда приятных вас снов, - сдался вождь, вежливо поклонился и вышел из хижины.
– Айван, - обернулся Найл к пареньку.
– Давай поменяемся комнатами? Хочу поспать под небом, на свежем воздухе.
– Как хочешь, Посланник, - пожал плечами молодой воин. Для него возможность провести ночь на постели, раз в пять превышающий размеры обычной койки, казалась куда более интересной, чем любоваться звездами. Правитель поднялся на самый верх, растянулся на тюфяке, набитом свежими, еще пахнущими пряностью и солоноватым морским ветром листьями, и попытался обдумать дальнейший путь. Острова, на которых камни растут как деревья, лежали на юге, за Гладким морем, отгороженном от кораблей густым морским лесом. Между мангровыми деревьями можно без труда скользить на пирогах - но крупному судну сквозь заросли не пройти. Получается, нужно или пересаживаться на местные долбленки и плыть за семенем на них, или попытаться лес обойти. Найл сильно сомневался, что ему удастся быстро собрать достаточно лодок, чтобы разместить на них хотя бы только воинский отряд. А отправляться в неведомые места, имея всего шесть-семь воинов за спиной правитель не хотел. Значит, придется искать иной путь... Из углового люка появилась тень, скользнула к нему. Найл потянулся к мечу, но вовремя узнал старшую дочь Рыжего Носа. Посланник открыл было рот, чтобы спросить, что она здесь делает - и тут же закрыл. У разных народов разные законы гостеприимства, и очень многие считают обязательным послать жену или дочь в постель пришельца. Отказаться от такого дара - значит нанести страшную обиду. Обиду не только хозяину. Отказаться от женщины значит, опозорить ее, признать недостойной, неполноценной. Поступить так с совсем еще юной Авиолой, собирающейся впервые разделить ложе с мужчиной это переломать всю ее судьбу. "Прости меня, Ямисса", - мысленно извинился он, сделал пару шагов навстречу девушке, снял с нее через голову простенькое платье, откинул его на пол и отступил на пару шагов.
– Что ты делаешь?
– прошептала Авиола, то пытаясь прикрыться от нескромного взгляда, то опуская руки.
– Любуюсь твоей красотой. Ты прекрасна, Авиола, ты восхитительна, ты самая лучшая девушка на свете. У тебя чудесные глаза. Они цвета осенней дубовой листвы, цвета вечерней прохлады и колосящегося луга. Твои губы кажутся жаркими и желанными, к ним так и хочется прикоснуться - но страшно обжечься. А какие у тебя великолепные волосы! Они текут, словно воды прохладного, освежающего ручья, и нет большего наслаждения, чем коснуться их своим лицом, позволить им течь по своим рукам, пропустить между своих пальцев. Посланник действительно пропустил руки через ее волосы, ощущая, как податливо отклоняется назад голова, позволяя ему эту вольность, как, прислушиваясь к его словам, приглушила девушка свое дыхание.
– Ты самая прекрасная из всех, кого я только видел. Посмотри на свои соболиные брови, на точеный носик. Взгляни ни изящную линию подбородка, Найл осторожно провел кончиками пальцев по ее лицу.
– Трудно представить, как можно жить, дышать, улыбаться, если ни разу не смог прикоснуться к твоей шее. Какая у тебя теплая, бархатная, нежная кожа, Авиола, прикасаться к ней приятнее, чем почувствовать солнечные лучи после долгой холодной ночи. Правитель сделал шаг к ней, наклонился вперед, чтобы его дыхание коснулось порозовевшего ушка девушки. Он не собирался тискать ее и даже целовать, но пронизывающее все его существо желание все равно истекало из его сути и расплескивалось по чуть смугловатой коже туземки.
– Как же ты красива, - прошептал он.
– Я даже не представлял, что существуют такие красивые девушки. Пальцы коснулись ямочки внизу шеи, мягко прокатились по ключицам вправо и влево - и ушли. Авиола затаила дыхание, но Найл не спешил сдерживался, хотя вспыхнувшее в душе вожделение все равно выдавало себя в изменившемся тембре голоса, в дыхании, в запахе, наконец! Рука Посланника прикоснулась к ее животу, скользнула в сторону и по боку поднялась наверх, потом, как бы случайно, мимолетно коснулась ее груди, задержалась на шее, снова скользнула вниз. Авиола замерла. Она не дышала уже так долго, словно вовсе разучилась это делать. И тогда рука опустилась ниже, оказавшись среди мягких кудрей. Указательный палец ощутил полоску горячей влаги, нежно погладил ее, вызвав ответное движение бедер. Палец слегка усилил нажим, погружаясь во влажное безумие бедра задвигались быстрее. Девушка стала испуганно хватать воздух широко раскрытым ртом, издала протяжный стон и внезапно метнулась в сторону, со всей силы оттолкнув правителя.
– Что с тобой, Авиола?
– удивился упавший на постель гость. Девушка продолжала тяжело дышать, потом несмело улыбнулась: - Простите меня, это я случайно...
– Тогда иди сюда! Дочь вождя приблизилась. Найл сел на постели и стал целовать бедра, живот, кожу над самым пушком, ее ноги. Космонавтка опять потеряла рассудок - и теперь только тело реагировало на близость мужчины беспорядочными движениями, иногда резкими, иногда мягкими, но всегда направленными навстречу. Время от времени девушка полностью обмякала, неуверенно трогала его волосы руками, но он продолжал и продолжал свои ласки, стремясь довести ее до того пика, после которого уже невозможно вернуться назад. Вскоре правитель ощутил, что его жертва уже совершенно потеряла рассудок, не понимая, где находится и что с ней происходит. И тогда он взял ее, обессиленную, уложил на подушку и сильным, почти жестоким толчком вошел внутрь. Авиола слегка вскрикнула, но не оттолкнула его, а только сильнее обняла, царапая спину ногтями, и теперь настала очередь Посланника терять рассудок, забывать реальность, терять контроль над своим телом, рвущимся куда-то ввысь, словно в девичьем теле есть свои горные вершины. Потом внутри него словно взорвалась бомба, унесшая последние остатки сил, и Найл обмяк, лежа рядом с Авиолой и не забывая удерживать ее закинутой на талию рукой.

Хозяйка, успевшая понять вкусы гостей, подала на завтрак крабов и пару ломтей хорошо прокопченной рыбы. Рыбу взял себе хозяин, предоставив остальным разгрызать розовые панцири, раз уж им это так нравится.
– Пожалуй, мы попытаемся пройти вдоль вашего леса до конца, Рыжий Нос, высосав клешню, начал разговор Посланник Богини.
– Граница деревьев и моря тянется на юго-запад, и мы хоть немного приблизимся к островам с каменным лесом. Ты знаешь какая местность лежит за лесом?
– Там лежит суша, - мерзляво передернул плечами туземец.
– Наш лес заканчивается у устья Голодной реки, а она течет прямо с юга.
– Это хорошо, - обрадовался Найл.
– По ней можно добраться до островов?
– Не знаю, мой гость Найл, - покачал головой вождь.
– Живые люди никогда не плавали по реке. Разумеется, ты можешь попытаться совершить этот подвиг, но воды вдоль леса принадлежат многим разным кланам. Боюсь, они могут не пропустить тебя к устью.
– Обойдем лес мористее, - безразлично пожал плечами правитель.
– За горизонтом стоит еще один лес, Грязный, с мутной водой, в которой невозможно охотиться. Чем ближе к устью, тем ближе сходятся леса. Тебе никак не обойти воды ближних к устью кланов.
– А если вежливо попросить их нас пропустить?
– Я не уверен, что кланы позволять чужакам осквернять их воды, мой гость, но ты можешь попробовать. Еще три дня назад я послал соседям сообщение о появлении огромных пирог в водах моего клана, соседи передали его дальше. Завтра на Безводье соберутся вожди, чтобы услышать о тебе из первых уст. Там ты сможешь передать свою просьбу. Как понял правитель, Безводьем люди морского леса называли небольшой островок среди мангровых зарослей, на котором могли собраться сразу несколько десятков человек, не боясь проломить пол хижины или перевернуть в толчее свои пироги.
– Как долго туда добираться?
– Больше дня.
– Тогда, наверное, нам нужно отправляться немедленно?
– поднялся на ноги Найл.
– Да, - согласился вождь.
– Если вы уже сыты, то нам пора.

Безводье представляло собой плотно утоптанную, почти круглую плешь, выпирающую из воды примерно на полметра, и почти двухсот метров в диаметре. На острове не росло ни единой травинки. Да и не удивительно: каждый из вождей прибыл на собрание в сопровождении пяти-шести воинов, вождей оказалось не менее полусотни - так что на маленьком клочке суши возникла изрядная толчея. Многие из вождей ходили, прикрытые со всех сторон настороженными мужчинами, сжимающими в руках тяжелые весла. Земля собраний явно не считалась среди кланов священной, и многие ожидали здесь нападения исподтишка. Рыжий Нос, кстати, тоже спрятался под прикрытие воинов. Молодого вождя, основавшего новый клан, на Безводье не любили. Ведь племя Рыжих возникло не на пустом месте - новый друг Найла сманил к себе людей из других кланов, причем воинов в большинстве молодых, сильных и решительных, с красивыми женами, которыми те не желали делиться со старыми вождями. Получить рану от обсидианового меча в ответ на подобный поступок считалось здесь делом обычным. Прибытия Рыжего Носа ждали, и вскоре после того, как его пироги уткнулись в берег, вожди начали неторопливо рассаживаться в круг - в согласии со старыми дружескими отношениями, новыми интересами, желаниями прибиться к более сильному клану. Случайное место получали только опоздавшие, которым приходилось занимать оставшиеся пустыми места. За вождями в затылок друг другу усаживались его воины, отчего сверху собрание напоминало огромный цветок со множеством лепестков.
– А много людей в каждом клане, вождь?
– шепотом поинтересовался Найл.
– У меня двадцать две семьи, - похвастался Рыжий Нос, - у большинства меньше, у некоторых больше. Но больше пяти-шести десятков семей кланы обычно не растут. Тесно, дома ставить негде, рыбы на всех не хватает. Обычно именно в самые большие кланы приходят болезни, после которых не остается вообще никого. Теперь Посланник понял и то, почему обиженные не соберутся вместе, и не разгонят клан его друга. Для очень многих старых племен новорожденные кланы - единственная возможность сбросить избыток населения, спастись от болезней и угрозы голода. Эти всецело поддерживали Рыжего Носа и готовы были оказать ему родственную помощь. По всей видимости, в хижине одного из дружески настроенных вождей они и ночевали по дороге сюда. Так что, вражда и дружба примерно уравновешивали друг друга, и позволяли Рыжему Носу балансировать на тонкой грани относительной безопасности. Наконец все вожди заняли свои места, хождения по острову прекратились. Наступило относительное затишье.
– Дети Великого Брата!
– громко начал свою речь Рыжий Нос, поднявшись на ноги.
– Несколько дней назад из просторов моря к водам моего клана приплыло три пироги, каждая из которых размером превышает самый большой дом, существующий в дарованном нам лесу! Между вождей прошел тихий гомон: лодок такого размера не мог себе представить никто.
– Люди этих кораблей сказали нам, что они чтут заветы Великого Брата, стремятся возрождать и распространять жизнь, и именно с этой целью приплыли к нашим водам. Они просят разрешения пройти мимо нашего леса в Голодную реку.
– Ты лжешь, Рыжий Нос, - выкрикнули слева.
– Что?!
– друг Найла схватился за деревянную рукоять своего меча.
– Кто смеет обвинять меня во лжи совету?!
– Ты лжешь, Рыжий Нос, - повторил, вставая, высокий широкоплечий мужчина.
– Чтящим заветы Великого Брата нечего делать в мире мертвых.
– Туземец осклабился, и добавил: - В мире проклятых мертвых! Совет оживился - назревала стычка. Из клана Ореховых Стержней к Рыжему Носу недавно ушел молодой воин, который вскоре забрал с собой только вошедшую в возраст женщины девушку, а чуть позже увел еще одну, для своего друга. Занявший место после смерти отца молодой Сирап еще мог стерпеть пропажу воина - но ни к одной из девушек он не успел даже прикоснуться! Не мудрено, что он не стал подбирать слова, разговаривая с ненавистным вождем. Обитатели морского леса не имели привычки прятать мысли, и Найл легко читал в сознании Сирапа, как тот, на голову превышая Рыжего Носа ростом, вдвое - в ширине плеч, рассчитывает легко прибить своего врага, вместе с воинами придти на правах победителя в его дом, а затем, лишив остальных членов клана главного укрытия, разгромить их и скормить рыбам.
– Заткнись и сядь, безмозглая камбала, когда взрослые люди разговаривают о серьезных вещах, - поднялся Найл и вышел вперед.
– Твое место в детской яме, а не на совете вождей, лупоглазый недоумок. Самые обидные в здешних местах ругательства Посланник Богини выбирал из сознания самого Сирапа, у которого они роились постоянно, как фруктовые мухи над гнилыми грушами. Туземец опешил от неожиданного выпада, а Найл с удовлетворением отметил, что бросаться на защиту своего вождя его воины не спешат. Похоже, любовь Сирапа к постоянному гостеванию в постелях подданных успела всем изрядно надоесть.
– Если ты такой умный, - только растерянностью громилы можно было объяснить то, что он вдруг начал действовать в соответствии с правилами и приличиями.
– То почему бы нам не решить этот вопрос в поединке? Среди вождей пробежал гул одобрения. Все правильно, поединок - достойный способ утопить оскорбление и доставить развлечение окружающим. Вот только Найлу этот выход отнюдь не нравился. Поединок по законам морского леса предполагал схватку один на один имея из оружия только весло и обсидиановый меч - причем сражаться требовалось на пирогах, разгоняясь лоб в лоб. Посланник Богини прекрасно понимал, что на пироге с ним даже сражаться не потребуется: он и сам через минуту перевернется. А потому правитель презрительно скривил губу и ткнул пальцем в Сирапа: - Неужели вы думаете, что кто-то унизится до поединка с этим недоваренным крабом, сожравшем половину своих лап? Да он утопится от страха, стоит ему только добежать до воды! Эта береговая пиявка похожа на человека только бледностью кожи. Он же распух от пожирания рыбьей требухи, выброшенной чужими женами...
– А-а!
– терпение громилы кончилось, и он кинулся в атаку, вскинув над головой весло. Сирап умел сражаться, и наличие в руках пришельца большого толстого диска его ничуть не смущало. Вот сейчас он прикроется от удара, а направление движения лопасти можно будет переменить, переломав ноги - и тут же добить упавшего врага по голове. А потом - хорошенько отлупить Рыжего Носа. Сирап не знал одного: что сверкнувший в руках чужака меч не боится столкновений с деревом, что режущая кромка его не вклеена рыбьим клеем в твердую основу, и не крошится от сильного удара. Найл кинул свой тяжелый клинок против лопасти - и лезвие прочно засело в древесине, лишив туземца возможности управлять оружием. В тот же миг правитель резко выбросил щит вперед, кроша его окантовкой ребра под вскинутой правой рукой. Туземец, мгновенно забыв про ярость, попятился и свалился на землю. Правитель поддал весло ногой, освобождая оружие, и вложил клинок в ножны.
– Это было неправильно, - поднялся на ноги пожилой туземец по ту сторону круга.
– Чужак не принял вызова и убил Сирапа без права. Чужака нужно утопить. Новый враг отступил в сторону, пропуская своих воинов вперед.
– Неправильно, неправильно, - поддержали вождя еще несколько голосов. Правда, воинов выставили далеко не все, но и так с разных сторон к Найлу подступало не меньше двух десятков человек.
– Кажется, меня поймали, - сознание Рыжего Носа окатило холодной волной страха. Ему предстояло или защищать гостя и погибнуть вместе с ним, или не защищать - и бежать от позора в Грязный лес. Вождь понял, что его поймали в ловушку: при любом исходе вернуться в свой клан он уже не сможет. Рыжий Нос лихорадочно оценивал силы врага: больше всего его не любили в Лысом клане, в клане Желтого Листа, и Тонком Блане. Ореховые Стержни не в счет, Сирап уже лежит. Еще несколько мелких кланов сейчас ввяжутся в стычку, чтобы принять участие в последующем разграблении, урвать свою долю добычи. Наверняка еще появится несколько блюстителей обычаев. Получается, не меньше полусотни воинов против шестерых его бойцов и трех чужаков. А защищать его никто не станет: формальный повод для казни пришельца есть, класть своих людей за чужого гостя никто не захочет. Тут родственные отношения не помогут - участвовать в настоящей крупной свалке, это не луками издалека погрозить. Посланник Богини снова извлек меч, оглядываясь по сторонам, и немного попятился: больше всего он боялся удара в спину. Справа от него встала Нефтис, слева - Айван.
– Бросьте свои палки на землю и идите сюда, - распорядился из-за спин своих воинов вождь.
– Это приказываю вам я, Рунгай по прозвищу Большое Плечо.
– С него и начнем, - решил правитель, и они ринулись вперед. Туземцы размахивали веслами - но веслом не пробиться сквозь сомкнутые щиты. Зато тяжелые деревянные диски, которые валятся на голову, закрывая половину неба, остановить можно только в другом таком же сомкнутом строю. Особенно, если за щитом не видишь занесенный для удара меч, кончик клинка которого еле выступает за окантовкой. Удар! Клинки Нефтис и Айван, опускаясь следом за щитами, до кости рассекли кожу и мясо на груди двух туземцев. Айван, пригибаясь, обратным движением щита ударил окантовкой в предплечье воина, успевшего отскочить в сторону, и тут же закрылся, готовый к атаке со стороны нескольких стоящих поодаль туземцев. Нефтис, отшвырнув противника с располосованной грудью, кинулась на его соседа, яростно рубя мечом. Тот еле успевал парировать удары веслом - но за несколько ударов стражница разрубила весло пополам. Туземец бросил обрубки и кинулся бежать. Найл своего врага не ранил - его клинок попал на лопасть весла. Он от сильного толчка туземец потерял равновесие. Правитель резко вскинул щит, метясь его краем в подбородок - и сам же поморщился от хруста ломаемой челюсти. Воин рухнул, и Посланник увидел перед собой правдолюбивого Рунгая по прозвищу Большое Плечо. Вождь, резко побледнев, только сейчас схватился за свой меч, вскинул его перед собой. Найл ударом снизу вверх просто перерубил сухую деревяшку, отороченную сверкающими стеклянными осколками, а потом попытался снести туземцу его дурную голову. Большое Плечо пригнулся, но недостаточно быстро, и клинок срезал ему с затылка шмат кожи. Оглушенный туземец упал. Посланник Богини оглянулся. Прошло всего три-четыре секунды, а на Безводье уже валялись в луже крови трое человек, а еще трое, зажимая раны, разбегались в разные стороны. Многие из туземцев, вставшие, чтобы принять участие в намечающейся экзекуции, в задумчивости садились обратно. Вышедшим на праведный бой кланам Желтого Листа и Тонкого Блана подкрепление больше не грозило. Однако их оставалось еще одиннадцать человек, и они продолжали рассчитывать на победу.
– Сюда, сюда, вместе собирайтесь, - созывал своих туземец с рассеченной надвое и плохо сросшейся губой.
– Вождь, - окликнул Посланник Богини Рыжего Носа, - спину нам прикрой. Найл, Нефтис и Айван снова сомкнули щиты. Туземцы тоже сбились в плотную кучу, не столько помогая, сколько мешая друг другу. Только трое догадались бросить бесполезные в давке весла и взяться за мечи.
– Пошли?
– предложил Айван. Шериф Поруз не даром почти два года натаскивал его вместе с другими братьями по плоти работать щитом и мечом в строю и поодиночке - и толпа крикливых дикарей его ничуть не пугала.
– Пошли, - согласился Найл. Они стали надвигаться на туземцев и, пока щиты содрогались от ударов, наугад тыкали мечами снизу, оттягивая их затем назад полосующими движениями. Остро отточенные клинки сами находили себе цель, легко рассекая незащищенную плоть - и воины враждебных кланов стали с криками отпрыгивать в стороны, приволакивая раненые ноги и оставляя за собой кровавые полосы.
– Хватит, - решил правитель, когда перед ними осталось всего четверо изрядно перепуганных туземцев.
– Я думаю, к нам нет больше никаких претензий. Он вложил меч в ножны и с демонстративным спокойствием повернулся к врагам спиной. Те, признав поражение, нападать не решились.
– Столько крови, и ни одного трупа, - прошептал восхищенный Рыжий Нос. Ты щадил их специально, да? Чтобы мстителей потом не появилось?
– Так получилось, - усмехнулся Найл - увидел, как округлились глаза вождя и резко обернулся. Пришедший в себя Сирап бежал прямо на него, вскинув весло над головой. Посланник схватился за меч, но Нефтис успела первой: кинулась на громилу сбоку, сталкивая его в сторону, выдернула оружие, вскидывая щит, парировала удар рукоятью весла в ноги, выбросила вперед щит, ломая окантовкой попавшееся на пути плечо, а потом широким безжалостным ударом срубила туземцу верхнюю половину головы - от уха до уха.
– Вот тебе и труп, - прокомментировал Найл.
– Что будет теперь?
– Это хороший труп, - радостно зашептал Рыжий Нос.
– Отца у него нет, братья маленькие. Теперь его дом твой, а клан Ореховых Стержней ты можешь вытрясти, как икорную сумку. Хочешь казнишь, а хочешь милуешь.
– Успокойтесь, братья!
– поднялся один из пожилых вождей.
– Мы собрались сюда на совет, а не для пролития крови. Пусть утихнут горячие головы и успокоятся зудящие руки. Давайте выслушаем до конца вождя Рыжего Носа.
– Друзья мои, мои гости пришедшие из морских просторов, - веселым тоном заговорил вышедший вперед туземец, - прибыли сюда на трех пирогах, каждая из которых крупнее самого большого дома в нашем лесу, и на каждой из которых сидит больше воинов, чем людей во всем моем клане. Эти очень мирные, дружелюбные последователи учения Великого Брата, которые хотят только одного, - небрежным жестом Рыжий Нос поставил ногу на грудь распластанного Сирапа.
– Тихо и спокойно проплыть мимо нашего леса. Давайте не будем препятствовать им в этом, братья мои?

– Скорей, скорей, - заторопил Посланника Рыжий Нос, едва только совет единодушно не решил никак не препятствовать путешествию людей из моря, и разрешить им свободно пользоваться водами вблизи леса. Нельзя сказать, чтобы вожди испытывали радость по поводу принятого решения, но все знали, из чего выбирают: пропустите добрых людей, или они пройдут сами. Разумеется, объединенные силы всех кланов могли бы остановить или даже уничтожить пришельцев - но потери, потери... Угробить сотни молодых воинов - ради чего? Не разрешить чужакам ходить мимо? Ведь никто не претендовал на дома и воды людей морского леса, никто не покушался на честь их жен и жизнь детей...
– Давай же, скорей, в пирогу. Я знаю, где его дом, - туземец тянул Найла за руку, а его подчиненные уже успели спустить свои долбленки на воду. Как только гости заняли свои места, они дружно вонзили свои длинные - в человеческий рост, с почти метровыми лопастями весла в гладкую зеркальную поверхность и стали грести с такой частотой, словно за ними гналось морское чудовище. За несколько часов такой скорости три лодки промчались не меньше тридцати километров, облегченно закачавшись под одной из хижин незадолго до вечера. Рыжий Нос и один из его людей ловко и шустро полезли по деревьям наверх. Вождь первым добрался до люка, заглянул внутрь, нырнул в отверстие, из которого вниз тут же упала веревка. Туземцы торопливо последовали за предводителем, на этот раз не потрудившись пропустить Найла и его охрану вперед. Посланник не обиделся - он догадывался, что происходит наверху. Когда правитель вступил на пол дома, двое туземцев деловито сматывали в рулон большой кусок ткани, еще один резал веревки у стены - собирался сделать в полу щель и спустить в лодку стол. Со второго этажа доносились восторженные выкрики.
– Что там, мой господин?
– поинтересовалась Нефтис, выпрямляясь рядом.
– Грабят, - пожал плечами Посланник. Не смотря на то, что обширные дома местных жителей вызывали у него восхищение, он совершенно не представлял, чем в них можно поживиться. Столы, много-много разнообразных тюфяков, ткань, глиняная посуда. Качество посуды не побуждало брать ее даже даром, набитые листвой тюфяки так и так требовалось ежемесячно вытряхивать и набивать снова, столами без ножек в мире Найла пользоваться не привыкли, а ткань... Уже успевшая обтрепаться, пропитаться пылью и морской солью - зачем такая нужна?
– Женщин нет, - спрыгнул со второго этажа Рыжий Нос.
– Наверное, на кухне. Тут же над водой прокатился истошный визг.
– Ага, одну нашли, - удовлетворенно кивнул туземец. Спустя несколько минут один из воинов за волосы заволок в хижину девчонку лет пятнадцати и торжествующе поставил посреди комнаты. Другой воин с интересом пощупал ее грудь, за подбородок поднял ее лицо к себе: - Хватит орать, кляп всажу. Почти сразу из другого проема появилась женщина и замерла, глядя на незваных гостей.
– А-а... А хозяина нет, - пробормотала она.
– Вот тут ты ошибаешься, - вальяжно подошел к ней Рыжий Нос.
– Хозяин твой уже здесь... Он потискал ее груди, запустил руку между ног, хозяйственно ощупывая новую собственность. Женщина не сопротивлялась, начиная осознавать случившееся.
– Хорошо дочка еще маленькая, с ней ничего не сделают, - промелькнуло у нее в мыслях. По всей видимости, девушка - сестра погибшего Сирапа, понял Найл, а эта женщина - его жена. Нет, теперь - вдова.
– А кто теперь... Хозяин...
– вслух спросила она.
– Вот он, - кивнул Рыжий Нос на Посланника.
– Нет, не я, - с улыбкой поправил его правитель.
– Новая хозяйка: Нефтис. В комнате повисла тишина. До туземцев только сейчас стало доходить, что именно телохранительница гостя зарубила вождя клана Ореховых Стержней, а значит именно она - законный владелец его дома, его имущества, его жены, сестры и детей. Хозяин дома - женщина!!! Такое просто не укладывалось в их головах. Женщина - не добыча, а хозяин! Нашедший сестру Сирапа воин даже отпустил волосы девушки и погладил ее по голове. Первым пришел в себя Рыжий Нос. Он смущенно погладил свой живот и кротко поинтересовался: - Так что, можно немного позабавиться? Нефтис, в отличие от Посланника Богини, мысли людей читать не умела, местного языка, разумеется, не знала. Она поняла лишь то, что к ней обращаются с вопросом и неопределенно пожала плечами.
– Значит, можно, - обрадовался туземец и повернулся к вдове: - Раздевайся. Женщина послушно сняла штаны и куртку, замерла, опустив руки вдоль тела. Вождь опять пощупал ее грудь, рыжий пушок между ног, потом безразлично махнул рукой: - Ладно, еще успеется. Давай-ка, быстренько, принеси нам поесть и выпить. Шевелись. Обнаженная хозяйка развернулась и поспешила исполнять приказ.
– Давай, раздевайся, - теперь Рыжий Нос кивнул девушке. Та исполнила команду, выставив на всеобщее обозрение еще не полностью сформировавшееся тело с тонкими ножками, узкими бедрами и маленькой грудью. Туземцы, глядя на нее, похихикали, но первоначальный азарт у них прошел, и сестренку отправили следом за женой сгинувшего хозяина заниматься ужином. Пара воинов спустились вниз, привязали веревки к носам пирог и подтянули их наверх, вывесив вдоль опорных стволов как гигантские перезревшие стручки, после чего опять принялись шастать по дому в поисках добычи. Найл вместе со своими соратниками тоже прошелся по качающимся подвесным мосткам. Жилище Сирапа ненамного уступало по размерам обители Рыжего Носа. Если входная хижина здесь была двухэтажной, то основная хижина хозяина трех. Правда, так называемая "детская яма" тут размещалась под хозяйским домом: сквозь люк было видно, как внизу ползал одинокий малыш. Из "ям", не имеющих в полу люков, а в стенах - проходов дети никак не могли выпасть вниз и находились в относительной безопасности. Кухня располагалась в равном удалении от основной и входной хижин, а туалет - в противоположной стороне на том же расстоянии. Своими основными обязанностями Сирап явно манкировал: алтарь рядом с кухней выглядел весьма запущенным, от алтаря дома на дне остались только порванные тряпки. Возможно, родитель погибшего вождя держал и алтарь моря - но сынок наверняка позабыл и про него. Зато в основном доме Найл наткнулся на изрядные припасы копченой и соленой рыбы и несколько корзин заготовленных впрок крабов. После этого правитель начал понимать, что сила вождя не только в большом доме, в котором он при нападении мог укрыть весь клан, но и в способности прокормить всю эту ораву на протяжении некоторого времени. Чем больше припасов - тем более длительную осаду мог выдержать клан. Разумеется, припасы заготавливал не только вождь. Наверняка, в его дом шла часть любой добычи от каждого члена племени. Получался замкнутый круг: вождь становился вождем потому, что имел большие припасы, а получал припасы именно потому, что оставался вождем.
– Гость мой! Гость мой Найл!
– прокатился между деревьев зычный зов.
– Иди к нам!
– Похоже, твои пленницы накрыли стол, - обернулся Посланник Богини к Нефтис.
– Пойдем ужинать. Жувия, как звали вдову Сирапа, на угощение не поскупилась. Дом теперь все равно, считай, не ее, а чем плотнее захватчики наедятся и больше напьются, тем меньше потом приставать станут. На столе входной комнаты печеные и вареные крабы, жаренная, копченая, печеная рыба, тертые орехи и ореховая стружка не помещались, и часть подносов пришлось поставить на полу, рядом с кувшинами. Воины Рыжего Носа с удовольствием налегли на еду, лишь изредка, обычая ради, похлопывая проходящих рядом обнаженных женщин по телесам. Они явно чего-то ждали, и вскоре выяснилось, чего: - Едут, едут, - обрадовался один из туземцев, сидевший рядом с проемом, и все радостно кинулись на мостки. Внизу покачивалось несколько пирог, в которых сидели воины клана Ореховых Стержней.
– О, кого мы видим! Кто сюда добрался! Да вы никак на жердях сюда плыли? Уже привыкаете? Как понял Посланник, туземцы, потерявшие лодку - чаще всего, ограбленные в военных стычках - передвигались, сидя на связанных вместе нескольких жердях. Строительного материала хватало - достаточно развязать веревки на стене или полу любой хижины, и сухие жерди сами посыплются вниз. Разумеется, так поступали те, кого нападение застало в доме. Тот, кто попадал в переплет сражения внизу, в случае поражения неизбежно тонул.
– Нет, нет, их камбалы за веревочки тянули! Эй, ореховые палки, если вам весла не нужны, то отдайте их нам! Воины в пирогах сносили оскорбления молча. Они наверняка ожидали, что победители, новые хозяева дома вождя, успеют приплыть сюда первыми, но все-таки надеялись на чудо.
– Готовьтесь, готовьтесь, жен своих раздевайте, дочек послушанию учите. Мы завтра придем, приучим их к настоящим мужским рукам! Вот, смотрите, как встречать надо!
– победители выволокли на мостик голых жену и сестру Сирапа и выставили их на всеобщее обозрение.
– А почему они не попытались приплыть первыми и занять дом?
– не удержался от вопроса Найл.
– Ведь явно не торопились с собрания, на несколько часов отстали...
– Так дом же теперь не их, - удивился непониманию Рыжий Нос.
– Он принадлежит твоей женщине.
– Но они остались без дома вождя, им негде укрыться в случае нападения, продолжал выспрашивать Посланник Богини, старательно отлавливая в сознании собеседника вспыхивающие и гаснущие огоньки ассоциаций.
– Почему они не сделали попытки сохранить его себе?
– Дом чужой, - повторил туземец.
– Они не должны так поступать. Насколько понял правитель, право победителя забрать все имущество и семью побежденного подтверждалось не только обычаем, но и местными методами ведения войны. Как правило, нападающая сторона обкладывала врага снизу, не допуская к воде, а значит к пище. Основной ущерб при этом наносился алтарям и домам младших членов клана, брошенным на произвол судьбы. Затем начиналось противостояние упрямства: то ли нападающим надоест бессмысленно в лодках качаться, то ли засевшие в доме вождя проголодаются. При этом осажденные имели возможность забрасывать врагов сверху вниз всякими тяжелыми предметами - орехами, заготовленными для строительства жердями, кухонными отбросами; или даже обстреливать из луков длинными "рыбными" стрелами. Кроме того, случались случаи контратаки - когда осажденные неожиданно спускали лодки и атаковали расслабившегося врага, или когда к ним на помощь приходили союзники. Ну, а если в доме вождя заканчивались припасы - осажденным приходилось сдаваться на милость победителя, и уж тут нападавшие отыгрывались по полной программе: всячески унижали побежденных, избивали, насиловали их женщин, грабили. Правда, до убийства пленных дело доходило крайне редко, а про рабство в морском лесу не знали вовсе. Симпатичных женщин из разгромленного клана победители могли забрать с собой против их воли, но, входя в дом поработившего ее воина, пленница приобретала все права обычной жены. Случался и более жестокий вариант войны: когда до крайности озлобленные нападающие лезли на опорные деревья домов, терпя наносимые почти в упор удары, не обращая внимания на раны, очень часто погибая - и резали мечами обвязку полов. Полы проваливались вместе с защитниками, их добивали в воде, потом забирались наверх к ближайшим мосткам и разбегались по дому. Тут врагов уже не насиловали и грабили - им вспарывали животы и резали глотки. Подобные жестокие схватки случались между кланами крайне редко, и их всячески старались избегать все. Но один из самых простых методов озлобить до крайности врага - это незаконно овладеть его собственностью. Например, прокрасться в дом во время отсутствия хозяина - без честного объявления войны, назначения часа нападения, предложения поединка. Тут уж против нарушителя обычая поднимались все соседи, а недавние друзья и союзники отворачивались навсегда. Сейчас дом Сирапа принадлежал Нефтис. Попытаться обогнать ее и занять жилье первыми - значит накликать на себя жестокую войну. Другое дело, если бы она сама поленилась забрать добычу, тянула бы несколько часов с раздумьями. Вот тогда подобрать бесхозное - святое дело. Клану Ореховых Стержней приходилось выбирать между позором и смертью для своих семей... Но позор постепенно забывается - оказаться побежденным может каждый, к тому же не зазорно просто сбежать от победителя, а вот смерть... Все эти правила поведения не являлись принятым и обязательным законом они подразумевались. Как подразумевалось то, что воины убитого вождя поплывут не торопясь, а победители успеют к добыче первыми, и будут потом радостно дразнить проигравших. Но уж если бы Ореховые Стержни никуда не торопясь вернулись первыми - вот тогда извините. Претензий быть не может, а недовольные пусть высказывают обиды, требуют компенсации, объявляют войну... Пироги начали грустно расплываться от дома вождя в стороны, по своим хижинам с дурной вестью, а воины Рыжего Носа, совершив необходимый ритуал, вернулись к застолью, и теперь уже расслаблялись во всю, поглощая моркху кувшинами, а жареную рыбу - вместе с костями. Жувия, видя как целеустремленно новые хозяева начали лапать сестру Сирапа, выскользнула наружу. Она хотела немного напоить дочурку моркхой, чтобы та не просыпалась ночью. Разраженные плачем чужого ребенка победители могли запросто выбросить малыша в окно, в море. А самой ей предстояла тяжелая ночь, подойти к своей малышке она не сможет.
– Устал я что-то, - поднялся Посланник Богини. Принимать участие в туземном празднике обжираловки и насилования ему не хотелось.
– Пойду в главную хижину, в спальню.
– Ну как же, гость мой?!
– обиженно округлил глаза Рыжий Нос.
– Ведь веселье только начинается! На самом деле, в душе, вождь обрадовался. Он надеялся, что гость из моря заберет с собой воительницу - вдруг в ней проснется женская солидарность, и она наложит руку на добычу в самый неподходящий момент. Без гостей будет спокойнее, - считал туземец, а потому Найл упрямо тряхнул головой: - Устал. Хочу мягкой постели и тишины.
– Тогда увидимся утром, мой друг. Теплой тебе ночи. Найл поморщился. Почему-то каждый раз, когда кто-то хотел использовать его в своих интересах, то тут же начинал называть Посланника "другом". Но вслух правитель говорить ничего не стал - только кивнул и в сопровождении Нефтис и Айвана отправился по мосткам в спальную хижину.