Глава 1

Я родился дважды. Первый раз — в Вифлееме. Второй — в трущобах Карфагена, под именем, которое нельзя произносить в храмах.

Первый раз — я умер. Второй — я решил притвориться.

В первый раз я нёс крест. Во второй — я держал ручку гелевой ручки и подписывал документы фонда, который остановил три войны.

Не спрашивайте, кто я. Спросите, зачем я до сих пор здесь.

Сегодня я встретил дьявола в кафе на Таймс-сквер. Он пил латте без сахара и читал Financial Times. Мы не говорили о том, что случилось в пустыне. Мы говорили о процентных ставках и биткоинах.

Я постарел. Он — нет. Изменился, но по-другому.

– Как дела с проектом? – спросил он, не поднимая глаз от газеты.

– Церковь? – я пожал плечами. – Последние два папы совсем отбились от рук. Да и Кирилл не очень-то держит уровень. Надо будет дать им встряску, но не сейчас.

Он усмехнулся. За две тысячи лет его усмешка не изменилась.

– Знаешь, – сказал он, складывая газету, – иногда я думаю, что мы оба проиграли в той пустыне.

– Я думаю об этом каждый день, – ответил я. – Но продолжаю играть.

– Почему?

Я посмотрел в окно. Мимо проходили люди — спешащие, озабоченные, смертные. Мои люди. Те, ради кого я когда-то выбрал этот путь.

– Потому что альтернатива хуже.

Он кивнул. Допил свой латте и встал.

– Увидимся через сто лет?

– Увидимся завтра, – сказал я. – Читай новости.

Он остановился у двери и обернулся.

– Ты когда-нибудь жалеешь о том, что сделал?

– Каждую секунду, – ответил я. – А ты?

– Я жалею о том, что не сделал, – сказал он и вышел.

Я остался сидеть, глядя в пустую чашку. Кофе остыл. Как и всё остальное в моей жизни.

Мой телефон завибрировал. Сообщение от помощника: «Нашли Павла. Детали при встрече. Срочно».

Я вздохнул. Работа не ждет. Даже если ты — неофициальный куратор самой большой религии в мире. Даже если ты — самый одинокий человек на планете. Даже если ты — тот, кто должен был умереть две тысячи лет назад.

Глава 2

Павел. Это имя всегда отдавалось в моей голове эхом — громким, навязчивым, полным фанатичной убежденности. Я учил любви, он создал теологию. Я говорил притчами, он писал доктрины. Я хотел освободить людей, он заковал их в догмы греха и искупления. Искупления через веру в мою смерть и воскресение.

Мою самую великую ложь.

Мой помощник ждал в «Линкольне», припаркованном в переулке, где пахло карри и безнадежностью. Его зовут Лука. Да, как того самого. Преемственность — это важно. Она создает иллюзию порядка в хаосе. Он работает со мной уже шестьдесят лет и до сих пор смотрит на меня со смесью благоговения и профессионального сочувствия, как на очень древнего и очень больного босса.

– Где? – спросил я, садясь на заднее сиденье.

– Архив Ватиканской библиотеки. Секция «Апокрифы и Ереси». Он работает там ночным хранителем. Использует имя Савл из Тарса. У него есть чувство юмора, надо признать.

Я усмехнулся без веселья. Конечно. Где еще ему быть, как не в сердце им же созданной машины, среди текстов, которые он сам велел бы сжечь.

– Доказательства?

Лука протянул мне планшет. На экране было видео с камеры наблюдения. Седой, сухощавый старик с горящими глазами аккуратно раскладывал по полкам древние свитки. Он уронил один из них, нагнулся, и в этот момент на его шее блеснул медальон. Камера приблизила изображение. Ихневмон. Рыба. Мой старый тайный знак. А под ним — буквы, которые никто не использовал уже полторы тысячи лет. ???.

– Он не стареет с 1953 года, когда мы впервые его заметили, – тихо добавил Лука.

– Он тоже... выбрал остаться?

– Нет, – ответил я, глядя на горящие глаза на экране. – Его не спрашивали. Это проклятие. Награда за излишнее рвение. Вечно строить дом, в котором никогда не сможешь жить.

– Лука, и почему мы засекли его только сейчас? — Я откинулся на спинку сиденья, потирая виски. Две тысячи лет я обходил по кругу эту тему, а теперь она сама пришла ко мне.

Лука, как всегда, был готов. Его пальцы мгновенно заскользили по клавиатуре планшета, выводя на экран графики и схемы.

– Он был крайне осторожен. Наши архивы наблюдений огромны, только недавно мы получили достаточно мощностей чтобы вычислять совпадения на десятилетия назад. А затем и видеоподтверждение. Должно быть, он стал менее осмотрителен, или просто считает, что время пришло.

Мы ехали по ночному городу. Огни небоскребов отражались в моих глазах, но я видел только пыльные дороги Галилеи.

– Подготовь «Равенну». Вылетаем немедленно.

Глава 3

На взлётной полосе в Нью-Джерси стоял мой гольфстрим G800. В официальных документах он не существует. Вместо этого в закрытых базах данных ICAO и Пентагона он проходит под кодом «Ворон-1» — частный курьер с неясным, но абсолютным межправительственным мандатом. Мы потратили полвека и целое состояние, чтобы создать ему репутацию объекта, вопросы о котором приводят к очень быстрой и бесславной отставке. Теперь на нем будто висит невидимая табличка: "Не влезай — убьёт". У него нет бортового номера в открытом реестре. Только одинокая буква ?, выведенная под фюзеляжем серой краской.