Мартьянов Андрей
Операция 'Рюген' (Чужие)
Андрей Мартьянов
Чужие (Операция "Рюген")
С благодарностью за поддержку - Марине Кижиной как соавтору, Сергею, А. Семенову, М. Семеновой и многим другим.
"...Безусловно, расследование, проведенное независимой группой экспертов под эгидой Организации Объединенных Наций, доказало определенную степень виновности руководства Межпланетной торгово-коммерческой Компании "Уэйленд-Ютани" в трагических событиях на отдаленном планетоиде системы Нероид. Мистер Ван-Лъюен по-прежнему утверждает, что его подчиненные действовали лишь из лучших побуждений и не следует сваливать вину за ахеронтскую катастрофу только на представителей Компании. Безусловно, ситуация вышла из-под контроля, но разве возможно было прогнозировать подобное развитие событий и здраво оценить степень опасности, исходящей от существ, обнаруженных на LV-426?
Однако я не могу оправдать варварских действий экипажа крейсера "Патна" и русских военных специалистов, принявших самое на первый взгляд верное решение все, что потенциально опасно для человека, должно быть уничтожено. Подобная солдафонская этика привела к непоправимым последствиям: полностью разрушен инопланетный корабль, обнаруженный на LV-426, и земная наука потеряла уникальную возможность исследовать творение чужого разума, а возможно, впоследствии установить контакт с иной цивилизацией. Следствием радикальности русских военных и научных консультантов также стали дикое и неоправданное по своей жестокости истребление представителей нового биологического вида, катастрофа крейсера "Патна" и гибель выдающегося ученого современности доктора Рональда С. Хиллиарда, лауреата Нобелевской премии (2261 год, создание искусственного разума и синтетического гуманоида на биотехнологической основе).
Исходя из вышесказанного, я могу предположить, что захват "Патны", несанкционированное использование ядерного оружия и дальнейшие действия русских были заранее спланированной в недрах Службы безопасности Российской Империи акцией, направленной на устранение с рынка космических перевозок и торговли полезными ископаемыми основного конкурента в лице Компании "Уэйленд-Ютани". Если это правда, то я могу только поздравить российские корпорации - им с блеском удалась эта сомнительная авантюра, прикрытая именем и авторитетом столь уважаемой организации, как ООН..."
Выдержка из статьи Лоренса Бейджа "Славянская охота на чужих". "Нью-Йорк Тайме", 19 января 2280 года.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ГДЕ ЖИВЕТ ЧУЖОЙ?
ГЛАВА ПЕРВАЯ. ВЫЗОВ В МИНИСТЕРСТВО
20-21 января 2280 года, Санкт-Петербур
Б-б-бу-у!
Традиция сохранялась неизменной пятьсот семьдесят лет. Пушечный раскат, грянувший над серо-свинцовыми водами Невы, по которой шли на запад мелкие льдинки, означал, что в столице Российской Империи наступил полдень. Голубоватый дымок повисел над бастионами тускло-коричневой крепости, будто раздумывая, подниматься ли ему к небесам или уйти по направлению восточного ветра, к стрелке Васильевского острова и Дворцовому мосту.
Утро сегодня было преотличное - в меру холодно, в меру солнечно, да и ветер не особо силен. Каждый уважающий себя горожанин после воскресного рассвета обязательно пойдет погулять.
Правящие особы, к великому сожалению, подобной радости лишены. Нет, вовсе не из-за отсутствия времени или желания. Сан не позволяет, и вдобавок только в сказках можно наткнуться на государя, беспечно разгуливающего по улицам столицы. Безусловно, Петр Великий мог себе позволить нечто подобное. Так на то он и Великий, и время было совсем другое: никаких террористов, никаких бодигардов с тихарями, не отходящих и на единый шаг от царственного патрона. Конечно, вполне можно заглянуть в Зимний сад, укрытый со всех сторон стенами дворца и многочисленными системами обнаружения посторонних, но уж поверьте это никакая не прогулка, а одно расстройство.
Человек, полулежавший на диване и просматривающий доставленные с утра газеты, мог оказаться кем угодно. Внешность еще ни о чем не говорит. Пушистый черный свитер и черные джинсы с мягким ремнем может носить и университетский профессор, и наемный убийца. А если судить по слегка всклокоченной, начавшей седеть шевелюре, короткой рыжевато-коричневой бороде, большим ладоням и стоптанным домашним туфлям на босу ногу, сторонний наблюдатель мог подумать, что перед ним какой-нибудь скромный научный работник или входящий в эпоху жизни, подводящую к старости, небогатый художник...
Человек разместился в не слишком роскошной, однако утонченно-красивой и навевающей спокойствие Ореховой гостиной Большого Зимнего дворца и чувствовал себя здесь как дома. Листал он не "желтую" прессу, а бегло просматривал ведущие европейские и американские газеты на английском, немецком и французском языках, да изредка чертыхался под нос. Курил мужчина обычнейшие крепкие папиросы, но пепельница отчего-то была серебряной, изготовленной в виде осетра с откидывающейся спинкой. Специалист-антиквар подавился бы собственной слюной при виде такого небрежного обращения с раритетом конца XIX века. Будто бы на всякий случай на боку осетра была выгравирована маленькая корона и надпись латинскими буквами: "Faberge".
– Ур-роды, - проворчал человек и с видимым отвращением отбросил в сторону пухлую "Нью-Йорк Тайме", взявшись за доставленную из Парижа утреннюю "Фигаро". Просмотрел передовую статью и снова буркнул: - И эти ничуть не лучше.
Рядом, на ореховом столике, стоял маленький приборчик в коричневатом корпусе, явно призванном имитировать стиль гостиной. Гладкие, слегка утопленные кнопки, миниатюрный динамик и два индикатора - простота и эргономика.
Бородатый мужчина в черном свитере вытянул руку, коснулся аппарата и тотчас услышал донесшийся из изящной коробочки полный готовности голос секретаря: