Олдос Хаксли
Волшебница крестная
Перевод Т. Садовской
I
Волшебница крестная держала путь в дом семнадцать по улице Пурлье Виллас. Огромный, занимавший пол-улицы "даймлер" плавно катил вперед, шурша шинами и сдержанно поблескивая темно-синим лаком. ("Как в волнах Галилейских мерцание звезд", - подумала Сьюзен. Всякий раз, глядя на тускло мерцавший "даймлер", она вспоминала эту строчку из "Еврейских мелодий".)
Из-за кружевных гардин вслед автомобилю смотрели любопытные глаза - не каждый день под окнами предместья гарцует сорок лошадиных сил. У ворот номера семнадцать "даймлер" остановил свой гордый бег. Шофер спрыгнул на землю и распахнул дверцу. Волшебница крестная вышла из машины.
Необычайно высокая и стройная, безупречностью наряда спорившая с модной картинкой, миссис Эскобар была сказочно, неправдоподобно элегантна.
Сегодня на ней был черный костюм, отделанный по отворотам, на карманах и вдоль швов юбки узким красным кантом. Шею миссис Эскобар обвивал муслиновый шарф - его свободно свисавший меж отворотами жакета конец своими томными струистыми извивами напоминал плавник тропической рыбы. На ногах у миссис Эскобар были красные туфли, красною была отделка ее перчаток и шляпы.
Выйдя из машины, миссис Эскобар вопросительно повернулась к открытой дверце:
– Ну что, Сьюзен, ты, кажется, не торопишься?
Сьюзен, которая, согнувшись вдвое, собирала пакеты, сваленные на полу машины, подняла голову:
– Да-да. Я сейчас.
Она торопливо потянулась за букетом роз и горшочком foie gras {Паштет из гусиной печенки (фр.).} и, неловко повернувшись, уронила коробку с шоколадным тортом.
– Ах, какая растяпа!
– рассмеялась миссис Эскобар, и в ее низком голосе задрожали прелестные насмешливые нотки.
– Ну, выходи же. Робинс возьмет пакеты. Робинс, я попрошу вас взять вещи, - добавила она уже другим тоном, поворачиваясь к шоферу.
– Хорошо?
Миссис Эскобар, улыбаясь, смотрела на шофера. Ее взгляд был ласкающим, почти томным.
– Хорошо, Робинс?
– повторила она, словно просила о бог весть каком одолжении.
Это была обычная манера миссис Эскобар. Самым деловым и официальным, самым случайным отношениям она любила придавать оттенок некоторой доверительной близости. С продавщицами она болтала об их сердечных делах, слуге улыбалась так, точно намеревалась произвести его в конфиданты или, еще лучше, в любовники, с водопроводчиком рассуждала о смысле жизни, мальчиков-посыльных одаривала шоколадками, причем особенно хорошеньких целовала с поистине материнской нежностью. Ей нравилось, как она выражалась, "тесно соприкасаться с людьми", трогать руками чужие души, ощупывать их, вытягивать на свет чужие тайны. Ей было необходимо, чтобы все и всегда помнили о ней, обожали ее, души в ней не чаяли. Но это не мешало миссис Эскобар выходить из себя, если продавщица не умела с полуслова понять ее желание, набрасываться на слугу, если он недостаточно проворно являлся на ее зов, честить нерасторопного водопроводчика "вором" и "мошенником", а мальчика-посыльного, который приносил подарок от неугодного поклонника, отпускать без шоколадки, без поцелуя и даже без чаевых.
– Хорошо, Робинс?
– Взгляд миссис Эскобар говорил: "Сделайте это ради меня". У нее были узкие длинные глаза. Почти прямая линия нижнего века замыкала плавный изгиб верхнего. Взгляд этих голубых глаз отличался необычайной живостью и выразительностью.
Шофер был молод и не успел еще освоиться с новым местом, он краснел и старательно смотрел в сторону.
– Будет исполнено, мэм, - пробормотал он, поднося руку к фуражке.
Сьюзен оставила наконец в покое торт и горшочек с паштетом и выбралась из машины, прижимая к груди свертки и букет.
– Ну, просто вылитая Снегурочка с подарками, - с шаловливой нежностью заметила миссис Эскобар.
– Дай-ка я что-нибудь у тебя заберу.
– Она выбрала букет белых роз, оставив Сьюзен апельсины, жареных цыплят, язык и плюшевого мишку.
Робине открыл калитку, и они вошли в маленький садик.
– А где Рут?
– поинтересовалась миссис Эскобар.
– Она, что же, не ждет нас?
В вопросе миссис Эскобар послышалось разочарование и сдержанный упрек. Она явно предполагала, что ее встретят у ворот и торжественно введут в дом.
– Может быть, ей было никак не оставить Малыша, - предположила Сьюзен, с беспокойством поглядывая на миссис Эскобар из-за груды свертков. Все-таки, когда ребенок, себе не принадлежишь.
Однако Сьюзен было очень неприятно, что Рут не вышла их встретить. Будет ужасно, если миссис Эскобар сочтет Рут невнимательной и неблагодарной. "Ну, Рут, ну, выйди!" - просила Сьюзен, и от волнения пальцы у нее сами собой сжались в кулаки, а живот напрягся.
Кулаки и живот сделали свое дело - двери дома поспешно распахнулись, и на пороге появилась Рут с Малышом на руках.
– Извините меня, пожалуйста, миссис Эскобар, - начала она, - дело в том, что Малыш...
Но миссис Эскобар не дала ей договорить. Ее омрачившееся было лицо мгновенно просияло. Она чарующе улыбнулась, глаза еще больше сузились, и от них венчиком разбежались крошечные морщинки, которые так и лучились приветливостью.
– Встречайте Снегурочку!
– провозгласила она, кивая в сторону Сьюзен. Она привезла вам кучу подарков. А это - несколько скромных цветочков от меня.
Она поднесла розы к губам, поцеловала их и дотронулась полураскрывшимися бутонами до щеки Рут.