В Германии была некогда особенная литературная школа, школа фаталическая, одно из самых несчастных и жалких заблуждений человеческого ума. Фаталисты лишают человека свободной воли, делают его рабом и игрушкою какой-то неотразимой, враждебной и грозной силы и, наконец, ее жертвою. Кому не известно «Двадцать четвертое февраля» Вернера, «Прародительница» Грильпарцера [1] , многие повести Тика и других? Гофман не принадлежит к этой школе; фаталическое и фантастическое – не одно и то же. У Гофмана человек бывает часто жертвою своего собственного воображения, игрушкою собственных призраков, мучеником несчастного темперамента, несчастного устройства мозга, но не какой-то судьбы, перед которою трепетал древний мир и над которою смеется новый. Гауф, молодой человек с талантом, принадлежал к школе фаталистов, но он ушел очень недалеко. Его «Отелло» нисколько не страшен, даже не смешон, а просто скучен, что всего хуже. Перевод довольно плох. Издание могло бы быть опрятным, если б печать не была испещрена бесконечным количеством прописных букв, употребленных без всякой нужды, назло здравому смыслу. Переводчик не только графу и барону, даже гению, театральному режиссеру и суфлеру низко кланяется прописною буквою. Не знаем, с чего он также выдумал писать «дрожжать» вместо «дрожать»? Неужели он этот глагол производит от дрожжей? Опечаток, или, может быть, грамматических ошибок, довольно.
1
Ко времени написания настоящей рецензии вышло русское издание: З. Вернер. Двадцать четвертое февраля, трагедия в одном действии, перевод с нем. А. Шишкова 2-го. М., 1832. Драма Ф. Грильпарцера «Прародительница» (перевод П. Ободовского) находилась в репертуаре русских театров. См. упоминание об этом в статье Белинского «И мое мнение об игре г. Каратыгина», наст. т., с. 130).