Но уже сегодня вместо дома — мрак камеры. Вместо близких — тюремщики. Вместо приветливого мира — пытки и положение бесправного узника. Яркость красок беззаботной жизни сменила пугающая беспросветной темнотой неизвестность.
И только на вопрос «Где я?» неожиданно получен ответ «Ты в аду». На остальные вопросы ему придется отвечать самому.
Пролог
Изображение перед его глазами плавало, картинка за взглядом не успевала. Периодически будто темный занавес падал перед глазами, но тут же исчезал.
Моргаю? — мелькнула догадка.
Мысли скакали, обгоняя друг друга, но ни на одной сосредоточиться не получалось. Голова на ватной шее качалась, и картинка перед глазами от этого еще больше плавала, скачками перепрыгивая с одного на другое.
Коридор. Длинный коридор с розового цвета стенами, освещенный ярким светом люминесцентных ламп. Лю-ми-нис-цент-ных.
Откуда слова такие знаю?
И вообще, откуда я?
И куда меня ведут? — сразу в его голове начали вопросы возникать.
Только сейчас к нему пришло осознание, что ноги едва не заплетаются, но предплечья крепко сжимают чужие руки и почти несут его за собой.
По коридору двигались быстро, уверенно.
Картинка все так же не успевала за глазами — только еще он осознавал, что его к двери повернули, а уже в кабинете оказался.
Большой кабинет, темно-коричневый стол изогнутый, рядом несколько кресел. Шкаф, диванчик у стены.
Почти как у нас в офисе.
В каком офисе?
У кого у нас?
Парня плюхнули в кресло, голова его рванулась вниз, но он напрягся. Поднял взгляд, пытаясь осмотреться, но сморщился — по ушам стегануло противным звуков отрываемого от мотка скотча. И тут же его руки оказались примотанными к подлокотникам кресла.
— Ноги? — раздался голос, но слышался он будто сквозь вату.
Ответ прозвучал невнятный, но утвердительный, судя по тому, как дернулись ноги и мерзко заскрежетал скотч.
Хлопнула дверь и парень остался в комнате одни.
Голова вновь упала на грудь, но поднять он ее сейчас не пытался. Зажмурившись, пытался вспомнить. Хоть что-нибудь.
Постепенно ватное состояние проходило, сумбур в мыслях исчезал, но ответа на вопросы не приходило.
Кто я?
Где я?
И почему я к креслу привязан?
«Мужикам пробел не нужен!» — вдруг всплыла в голове фраза.
— Мужикам пробел не нужен, мужикам пробел не нужен, — произнес парень вслух и чуть замычал в бессильной ярости.
Ненависть. Густая, объемная, всепоглощающая ненависть.
— И че? — спросил он сам себя и повторил, — мужикам пробел не нужен…
И тут же вспомнил.
Перед его глазами как живая встала картинка — удивительной красоты девушка стоит на песке. Она в купальнике… нет, в чем-то похожем. В чем-то похожем на купальник, на песке, но они не на пляже.
Несмотря на нереальную красоту девушки, при виде ее у парня скрипят зубы. И ненависть. Тоже скрипит.
Там, в картинке прошлого он, пытаясь обуздать эмоции, выдыхает несколько раз и начинает чуть подпрыгивать. Мышцы разминая, хотя ему это и не нужно.
— Хватит уже, — усмехается девушка, — мужикам пробел не нужен!
Звучит гонг, прерывая ее, и он срываюсь с места.
Вспомнил. Все вспомнил.
Хельгард, Элизий, Лимб, а до этого…
Резко щелкнул дверной замок. В кабинет вошло сразу несколько человек, не прерывая разговора при этом.
— То есть не калечить, но чтоб орал? — переспросил один из них.
Ответа на вопрос не последовало. Двое вошедших остановились рядом с парнем, а третий, грузный мужчина в строгом костюме пошел в сторону диванчика. В тишине было хорошо слышно, как поскрипывают подошвы его ботинок при ходьбе.
— Можно чтобы выл, — произнес, наконец, остановившийся толстяк и опустился на диван.
Сердце парня пропустило удар, и вся спина будто ледяной изморосью покрылась. Он захотел что-нибудь сказать, но только губу прикусил.
Один из стоящих рядом вдруг наклонился, сжав его примотанное скотчем запястье с кистью и резко дернул рукой.
— Ааа!!! — моментально заорал парень — боль была настолько сильной, что просто горло разрывала криком.
Рванувшись, он попытался отпрыгнуть, отползи от этой боли. Извивался змеей, дугой перекручивался, но длилось это не более нескольких секунд — резкий удар кулаком в грудь бросил парня в кресло.
Удара он даже не почувствовал. Весь мир, вся его вселенная сейчас сузилась до размеров большого пальца левой руки, из-под ногтя которого белая головка канцелярской булавки торчала.
Парня моментально бросило в жар, все тело покрылось испариной, а по лбу катились крупные капли пота.
— Ааа!!! — орать он не прекращал, но еще один удар по шарику булавки просто перевел его крик на уровень громче. Хотя казалось, это невозможно.
— У тебя еще десять пальцев, — раздался рядом с его ухом спокойный голос.