Предисловие
При изучении восточных медицинских систем, в том числе и тибетской, складывается парадоксальная ситуация: интенсивная прагматическая эксплуатация в области фармакологии и рефлексотерапии при весьма гуманных представлениях о теоретико-гносеологических предпосылках и без тщательного специального анализа описываемых в старинных трактатах нозологических форм.
Работа психиатров В. Б. Миневича и А. А. Дымчикова в этом плане является пионерной и, как нам кажется, результаты подробного анализа всех глав и разделов тибетских трактатов, прежде всего «Чжуд-ши», содержащих материал, который может интерпретироваться на почве психиатрии, позволили авторам сформулировать ряд методологических принципов и выводов, ценных для изучения других разделов тибетской медицины.
Фиксируемая в тибетских текстах клиническая феноменология в принципе не отличается от той, которую наблюдает современный специалист, не прибегая к методам лабораторного анализа: они могут быть сопоставлены.
Однако на ступени формулировки диагноза как краткого врачебного заключения о сущности заболевания проведение каких-либо параллелей между традиционной тибетской и современной медициной становится весьма затруднительным, что объясняется типологической несхожестью их фундаментальных теоретических построений, на которые опирается диагностический аппарат, это требует от современного врача специальных знаний в области культуры Древнего Востока в целом, Тибета — в частности.
Тибетская медицина при попытках систематизации накопленного материала прибегает к общим мировоззренческим стереотипам древнего средневекового Востока, восполняя таким образом отсутствие собственных теоретических взглядов на наблюдаемые закономерности организма, причины заболевания и т. д.
С определенным риском затеряться в дебрях метафизики, авторам данной работы удалось провести вполне репрезентативный анализ учения различных натурфилософских школ Индии и Китая и течений буддийской философии, представленных в тибетских источниках в качестве исходного материала для теоретических рассуждений и прийти к выводу о существовании минимум двух подходов в интерпретации объективной клинической информации: а) предметного, персонифицирующего определенную конфигурацию сочетания симптомов и синдромов, которые могут иметь или не иметь нозологическую суверенность в современной медицине; б) функционального, построенного на основе теоретических представлений тибетской медицины и сформулированного в виде комбинации ограниченного набора стандартизированных понятий — «две силы» (жар и холод), три доша (ветер, желчь и слизь) с количественными характеристиками по векторам «увеличение» и «истощение». Диагнозы первого типа идентифицируются легче, тогда как диагнозам второго типа тибетская медицина обязана не совсем справедливым именем как о крайне зашифрованной, мистифицированной системе.
«Чжуд-ши» — одна из великих книг древности, написанная врачами и для врачей; отрадно, что попытка ее прочтения психиатрами убедительно доказывает возможность профессионального диалога между знатоками своего дела через барьеры времени и несхожесть языков и культур.
Предисловие авторов
Существуют как минимум два типа знаковых систем. Первые, объективные — атом, дерево или звезды — считаются полностью независимыми от нашего сознания; вторые — например, литературные тексты — связаны с пользователями. Текст всегда недоопределен, и это можно восполнить лишь чтением. Поэтому в разных культурных и исторических срезах текст не один и тот же, так как в своей семантике он зависит от данного множества читателей.
С. Лем по этому поводу писал: «Доопределение совокупности смыслов литературного произведения читателями в конкретный исторический период я называю восприятием, стабилизирующим семантику произведения по аналогии с теорией стабилизирующего отбора в биологической эволюции» (С. Лем, 1970). Так, с высокой вероятностью можно полагать, что «Одиссею» различно прочтет школьник Сибири и профессор, специализирующийся в греческой литературе; восприятие этого эпоса в античные времена было иным, нежели сейчас.
Равным образом это относится и к событиям. Туберкулез может быть объяснен с позиций микробиологии, фтизиатрии, социологии; однако, всегда найдется человек, толкующий его (туберкулез) как бич Божий или роковое проклятье. В контексте определенной культуры такое заявление вполне нормативно; для пользователя этого текста порча и колдовство имеет ту же информационную ценность, что для образованного европейца XX века — микобактерия туберкулеза.
Чем отдаленнее от нас текст во времени и культуре, тем сложнее его чтение и трактовка. Семантические пространства, культурные ансамбли, системы ценностей в русской литературе современности отличаются от XVI в. настолько, что мы с большим трудом овладеваем текстом. Когда же речь заходит о средневековом произведении Востока — трудности возрастают стократно.
Величественный памятник средневековой медицинской мысли «Чжуд-ши», как и любая открытая система, может трактоваться многозначно, Ученый лама читает «Чжуд-ши» буквально, ботаник разыскивает европейское значение растений (С. М. Баторова с соавт., 1989), терапевт конструирует диагнозы в их современном смысле.
Целостное же понимание этого текста так, как его воспринимали составители и их современники, возможно лишь очень образованным ученым, специализирующимся именно в тибетской медицине, знатока «Чжуд-ши» в оригинале, умеющим сопоставить его с современными медицинскими представлениями.
В России таких специалистов — не более десятка. Именно они осуществили перевод «Чжуд-ши», написали ряд работ, разъясняющих текст современному читателю.
Вместе с тем это произведение не прочитано некоторыми специалистами так, чтобы интерпретировать в русле своей профессии.
В частности, это относится к психиатрии. За исключением упоминаний о психических болезнях в «Чжуд-ши» Э. Базароном, 1992 (кстати, вполне профессиональная трактовка с позиции психиатра), специального «психиатрического прочтения» нет.