Операция «Зимнее волшебство»: Нацистская истребительная политика и латвийский коллаборационизм

Во время нацистской оккупации Белоруссии на территории этой республике было проведено более 130 крупных карательных операций[1]. Официальной целью этих операций была борьба с оказывавшими сопротивление оккупантам советскими партизанами; результатом их становилось массовое уничтожение местных «расово неполноценных» жителей. Операция «Зимнее волшебство», проводившаяся в феврале — марте 1943 года в белорусско-латвийском пограничье, была одной из многих нацистских карательных операций. Однако имела место и специфика: основной ударной силой здесь были не немецкие подразделения, а латышские полицейские батальоны. Сама же операция, по наблюдению израильского историка А. Шнеера, приобрела для латвийских коллаборационистов характер своеобразного «похода за рабами»[2]. Не менее интересным является тот факт, что по времени эта карательная операция четко совпадает с началом формирования Латышского добровольческого легиона СС.

Введение в последние годы в научный оборот значительного числа новых документальных источников [3] , дает возможность более подробно, чем ранее исследовать историю карательной операции «Зимнее волшебство». Результат этого исследования мы предлагаем читателю.

Операция «Зимнее волшебство» затронула четыре граничащих с Латвией района Белоруссии: Дриссенский, Освейский, Полоцкий и Россонский. На этой территории к началу 1943 года располагался достаточно обширный край, контролируемый советскими партизанами — т.н. Россонско-Освейская партизанская зона. Географическое положение на стыке границ Латвии, Белоруссии и России предопределило важное стратегическое значение этого партизанского края, служившего своеобразным плацдармом для развертывания советского партизанского движения на территории Латгалии. Согласно агентурным данным абвера, в начале 1943 года в районе Освеи находились латышский партизанский отряд численностью около 80 человек (упоминание о нем впоследствии встречается в отчетах о проведении операции «Зимнее волшебство») и значительные (общей численностью как минимум до 500 человек) белорусские партизанские формирования [4] . По всей видимости, немецкая разведка недооценивала численность сосредоточенных в партизанском крае сил сопротивления: в советских документах упоминается о том, что во время операции «Зимнее волшебство» карателям противодействовали 12 партизанских бригад, то есть не менее 1500 — 2000 человек [5] . Однако значение партизанского края оккупационные власти оценивали правильно. «Наличие большого скопления партизан в Россонах означает все возрастающую опасность, — говорилось в докладе начальника айнзатцгруппы «Б», направленном в Берлин. — В результате этого подвергается риску дальнейшее пополнение и снабжение северной части центрального участка фронта. Из этого вытекает создание благоприятной обстановки для проведения операций Красной Армии в тылу немецких войск» [6] .

Первая в 1943 году попытка ликвидации партизанского края была предпринята оккупационными властями в январе 1943 года. Операция получила кодовое название «Заяц-беляк»; в ней были задействованы 201-я охранная дивизия, 8-й полк СС, подразделения 281-й охранной и 391-й учебно-полевой дивизий [7] . Трудно сказать, насколько эта операция была удачна со стратегической точки зрения, однако для мирного населения партизанского края она обернулась страшной трагедией. По подсчетам партизан, только в период с 25 января по 16 февраля 1943 года в Россонском районе было сожжено 260 жилых домов, расстреляно и сожжено заживо 1245 человек, в том числе 216 мужчин (включая стариков), 815 женщин и 214 детей [8] .

Горящая деревня

Очевидно, что подавляющее большинство уничтоженных советскими партизанами не было. Таким образом было наглядно продемонстрировано истребительное содержание нацистских «антипартизанских операций».

Операция «Зимнее волшебство» по замыслу оккупационных властей должна была стать дополнением к операции «Заяц-беляк». Ее стратегической целью было создание «нейтральной зоны» в районе белорусско-латвийской границы; таким образом должно было быть блокировано распространение деятельности советских партизан на территорию Латвии. Белорусский историк А. Литвин пишет, что ширина «мертвой зоны» должны была составить 40 км [9] . Захваченные же во время операции советскими партизанами военнослужащие полицейских батальонов утверждали, что «мертвая зона» должна была составить 30 км. [10]

Как бы то ни было, уже сама постановка задачи о создании «нейтральной зоны» предопределяла массовое уничтожение находившихся в зоне операции деревень и значительной части местных жителей. Не приходится сомневаться, что это четко осознавалось как руководителями операции, так и непосредственными исполнителями.

Операция планировалась и проводилась под общим руководством высшего руководителя СС и полиции в Риге (рейхскомиссариат Остланд) обергруппенфюрера СС Ф. Еккельна.

На пепелище

Первоначально в операции были задействованы семь латышских полицейских батальонов, один украинский полицейский батальон, полицейская рота СС, немецкие зенитные части и полубатарея артиллерийского дивизиона, два немецких взвода связи и авиагруппа особого назначения [11] . Показательно, что немецкие подразделения и украинский полицейский батальон не были включены в состав боевых групп, составив, таким образом, своеобразный резерв командования. Ударной силой карательной операции должны были стать латышские полицейские батальоны.

По состоянию на 6 февраля 1943 года в операции планировалось задействовать 273-й, 276-й, 277-й, 278-й, 279-й, 280-й и 281-й батальоны [12] . За исключением 273-го батальона, сформированного в июле 1942 года, остальные батальоны были частями нового формирования: они создавались в декабре 1942 — январе 1943 гг. Личный состав этих батальонов составляли в большинстве своем бывшие бойцы «самоохраны» [13] . По всей видимости, часть из них участвовала в акциях по уничтожению евреев летом 1941 г., а так же в преследовании советских «окруженцев» и просоветски настроенных жителей Латвии.

Уже в ходе операции к ее проведению привлекались новые формирования: спешно сформированный 282-й латышский «охранный» батальон, 2-й литовский полицейский батальон, рота 36-го эстонского полицейского батальона. Состав боевых групп несколько изменился: в них были включены подразделения украинского и литовского полицейского батальонов, немецкая полицейская рота СС и немецкий моторизированный взвод жандармерии [14] . Таким образом, моноэтничный состав карателей был разбавлен; по оценкам советских партизан в целом латыши составляли 3/4 от общего числа карателей [15] , а в боевых группах — и больше.

Боевым группам были также приданы айнзатцко- манды полиции безопасности и СД под командованием оберштурмфюрера СС Краузе и гауптштурмфюрера СС Кауфмана общей численностью 210 человек. В приказе Ф. Еккельна от 15 февраля 1943 года отмечалось: «Начальник полиции и СД дал задание одновременно с наблюдением в уже прочесанных местностях произвести также чистку от всех оставшихся бандитов и подозреваемых в бандитизме лиц. К обеим группам с этой целью прикомандированы особые айнзатцкоманды полиции безопасности и СД... Бандитов и подозреваемых расстреливать. Всех остальных лиц, если только они работоспособны, включая пригодных детей, СД в тесном взаимодействии с воинскими частями надлежит доставлять в тыл». [16]